**Мама, не уезжай**
После ужина мама присела рядом с семилетним Васей и обняла его за плечи. Мальчик насторожился. В прошлый раз, когда она так делала, оказалось, что уезжает в командировку, а его оставляет у подруги — тети Кати. Беда в том, что у тети Кати была дочь Ленка, вредная и задиристая, которая вечно ябедничала и дразнила его «коротышкой».
— Ты опять в командировку? Я не хочу к тете Кате. Там Ленка, — заявил Вася, испытующе глядя на маму.
Мама улыбнулась, потрепала его по вихрам. Воодушевленный, Вася продолжил:
— Мам, возьми меня с собой, ну пожалуйста!
— Не могу, — вздохнула она, вставая и нервно прохаживаясь по комнате. — Я буду целыми днями занята. Что ты там один будешь делать?
— Ты сама говорила, что я уже большой! Можно я дома останусь?
— Хватит ныть! — резко оборвала она. — Ты еще мал, чтобы один жить. А вдруг что случится? Не хочешь к тете Кате — поедешь к бабушке.
— В Тулу? — обрадовался Вася, глаза загорелись.
— Нет, к другой бабушке. К маме твоего отца.
Вася даже рот открыл — он и не знал, что у него есть вторая бабушка.
— Не хочу, — буркнул он на всякий случай.
— А я тебя не спрашиваю. Собирай учебники и что хочешь взять. Я вещи упакую.
Сердце у Васи ёкнуло. В прошлый раз вещи не собирали — значит, мама уедет надолго.
— Я не хочу никуда ехать! Можно с тобой? — начал он канючить.
— Прекрати! Мужчины не плачут.
— Я не мужчина, я ребенок! — всхлипнул Вася.
Утром одевался медленно, надеясь, что мама передумает. Но она только крикнула, что такси уже ждет и из-за него они даже чаю не попьют.
Ехали через весь город, потом поднимались на лифте. Вася следил за этажами. На одиннадцатом дверь открылась, мама подтолкнула его к железной двери.
На звонок вышла женщина, совсем не похожая на бабушку. Длинный халат с павлинами, высокая прическа. Она смотрела на Васю, кривя губы, будто перед ней таракан. Мама визжала при виде тараканов. Эта — нет, но взгляд сулил мало хорошего.
Обычно взрослые при встрече говорили: «Ой, кто это к нам пришел?» Эта молчала, переводила взгляд с Васи на маму.
— Здравствуйте, Лидия Семеновна. Спасибо, что согласились присмотреть за Васей. Вот его вещи, расписание, что любит есть, школа…
— Когда вернешься из своей… — «бабушка» фыркнула, — командировки? Голос хриплый, как у мужика.
«Может, это мужик в парике?» — мелькнуло у Васи.
— Через неделю, может, раньше, — сказала мама.
Вася глянул на нее — глаза полные предательства.
— Мам, не уезжай! Возьми меня! — вцепился в ее пальто.
«Бабушкины» руки впились в плечи, он разжал пальцы. Мама захлопнула дверь. Вася заорал, дергал ручку.
— Заткнись! Оглохла уже, — бросила «бабушка», отпуская его. — Истерики не устраивай. Раздевайся. Тапочки мамка положила? Деньги на тебя тратить не собираюсь, пенсия у меня копеечная. — И поплыла вглубь квартиры, оставив его одного.
Из упрямства не раздевался, присел у двери. Но ноги затекли — пришлось встать. В сумке нашел тапочки, и они напомнили о доме. Заревел.
В кухне «бабушка» курила. Вася уставился — он не видел, чтобы бабушки курили.
— Меня зовут Лидия Семеновна. Выговоришь? — махнула рукой. — Зови Лида.
Затушила сигарету, будто давила жука, и закашлялась. В груди у нее что-то клокотало.
Сколько он у нее прожил? Казалось — вечность. Она редко с ним говорила. Пару раз отвезла в школу, потом он сам ездил. Курила, смотрела телевизор.
Однажды Вася вернулся из школы — в прихожей стоял его рюкзак с вещами.
— Мама приехала? — обрадовался он.
— Нет.
Наутро Лида отвезла его в двухэтажное здание, похожее на детсад. Вывеску он не успел прочитать. Сидел в коридоре, пока она говорила с директором. Потом вышла, не глядя на него.
Директор повела Васю по коридору. За дверями — детские голоса. Поднялись на второй этаж, вошли в комнату с кроватями.
— Вот твоя, — сказала женщина и ушла.
Не успел осмотреться, как вошли четверо мальчишек. Двое — намного старше.
— Новенький, как звать?
— Мать в тюрьме или под машину попала? — спросил другой.
— В командировке, — пискнул Вася.
— Ха! Знаем эти командировки, — засмеялись. — Нашла мамаша кавалера, а тебя сдала, чтобы не мешал.
— Неправда, она за мной придет…
Они вытряхнули его вещи на пол, часть растащили. Вася пытался отнять, но его отпихивали. Тогда он врезался головой в живот одному — остальные набросились.
Хорошо, нянька тетя Груша влетела со шваброй и разогнала их.
Ночью Васю накрыли одеялом и били. От страха он описался. Утром мальчишки таскали мокрую простыню по комнатам и ржали.
Детдом стал адом. Даже жизнь у Лиды теперь казалась раем. Вася дрался, его наказывали. Он плакал в углу, звал маму.
Повзрослев, пару раз сбегал — ловили, возвращали. Тетя Груша жалела его, прятала в своей кладовке.
— Терпи, родной. Люди разные, не озлобляйся, — утешала она.
Когда Вася покидал детдом, она дала ему свой адрес.
— Заходи, помогу. Плохих компаний избегай. Что делать будешь?
— Учиться и работать.
— ПравильноСпустя годы, став отцом, Вася понял, что прощение — не для матери, а для него самого, чтобы наконец освободиться от груза прошлого и стать тем, кем он всегда мечтал быть — настоящим мужчиной и любящим родителем.