Однажды у Кати и Гены завязались отношения. Прошло два года, а мать Кати уже начала переживать — дочь, мол, с ним время теряет, до свадьбы дело так и не доходит. Сам Гена говорил, что торопиться некуда, всё успеют, им и так хорошо вместе…
Лето прошло, листья с деревьев облетели, укрыв тротуары золотым ковром, начались осенние дожди. И в один из таких промозглых октябрьских дней Гена вдруг неуклюже сделал Кате предложение, протянув скромное колечко с крохотным бриллиантиком.
Она обняла его за шею и прошептала на ухо: «Да», а потом, надев колечко на палец, радостно закричала: «Да-а!», подпрыгивая от счастья прямо на месте.
На следующий день они пошли в ЗАГС, смущаясь и краснея, подали заявление. Свадьбу назначили на середину декабря.
Кате хотелось сыграть свадьбу летом, чтобы все видели, какая она красивая в белом платье. Но спорить не стала — вдруг Гена передумает вообще жениться. А она его любила и не представляла жизни без него.
В день свадьбы мела метель. Ветер растрепал её сложную причёску, подол платья раздувался, словно парус, и казалось, что следующий порыв подхватит невесту и унесёт прочь. Гена, смеясь, подхватил её на руки и отнёс в машину. Ни снег, ни растрёпанные волосы — ничто не могло омрачить их счастья.
Первое время Катя купалась в любви. Казалось, так будет всегда. Конечно, случались ссоры, но ночью они мирились и любили друг друга ещё сильнее.
Через год у них родился сын, Алёшка.
Малыш рос спокойным и смышлёным, радуя родителей. Гена, как и многие мужчины, почти не помогал Кате с ребёнком — боялся брать на руки, а если и брал, Алёшка сразу ревел, и Катя тут же забирала его.
«Ты уж сама с ним, у тебя лучше получается. Вот подрастёт, буду с ним в футбол гонять. Я лучше деньги зарабатывать буду», — говорил Гена, хотя его зарплаты едва хватало на троих.
Алёшка пошёл в садик, Катя вышла на работу. Но денег больше не стало, скопить на первый взнос за квартиру не получалось. Начались ссоры — супруги обвиняли друг друга в лишних тратах. Мириться, как раньше, уже не выходило.
«Всё, надоело! Пашешь как лошадь, а тебе всё мало! Ты их что, ешь?» — раздражённо спросил однажды Гена.
«Сам их ешь», — огрызнулась Катя. — «Смотри, какое пузо отрастил».
«Ты что, мой живот не нравится? Ты тоже, знаешь ли, не бабочка, а так… гусеница какая-то».
Слово за слово — поругались в хлам. Катя, вытирая слёзы, пошла за Алёшкой в сад. Возвращаясь, слушая его лепет, она вдруг поняла: не может потерять Гену. Придёт домой, обнимет его, попросит прощения, и он, как прежде, поцелует её в ответ, и всё будет хорошо. Милые бранятся — только тешатся. Настроение поднялось, и она торопила еле поспевающего за ней сына.
Но дома их встретили тишина и темнота. Куртки Гены на вешалке не было, исчезли и ботинки. «Остынет — вернётся», — подумала Катя и принялась жарить картошку с салом, как он любил.
Но Гена не пришёл. На звонки не отвечал. Утром Катя, измученная бессонницей, отвела Алёшку в сад и поехала на работу. В обед отпросилась, сославшись на недомогание, но поехала не домой, а к Гене в офис.
Подойдя к кабинету, она открыла дверь и замерла: Гена стоял спиной, целуясь с женщиной. На его тёмном пиджаке выделялись её руки с ярко-красным лаком — будто кленовые листья на чёрной земле.
Женщина приоткрыла глаза, увидела Катю, но не отстранилась, а, наоборот, крепче обняла Гену.
Катя выбежала, как ошпаренная. Шла, не видя дороги, натыкаясь на прохожих. Ноги сами принесли её к матери.
«Мам, за что он так со мной? Все мужики такие?» — спросила Катя, рыдая.
«Какие такие?» — переспросила мать.
«Которые изменяют… Наверное, у них это давно, а я дура, не замечала».
«Не знаю, дочка. Когда любишь, весь мир — в одном человеке. Потому и кажется, что если предал он — значит, все такие», — вздохнула мать. — «Ничего, вернётся».
«А если нет?» — прошептала Катя.
«Боль со временем пройдёт. У тебя сын. Думай о нём. А если не вернётся… Может, и к лучшему. Ты молодая, ещё встретишь счастье».
«Ты же не встретила».
«Откуда ты знаешь? Просто боялась, что с другим всё повторится. Да и ты у меня уже большая была… А у тебя сын, ему отец нужен…»
Немного успокоившись, Катя поехала за Алёшкой.
«Мам, давай поиграем», — попросил он дома.
«Отстань!» — резко ответила Катя.
«Не люблю, когда ты так говоришь», — дрогнувшим голосом сказал сын и отошёл.
Гена вернулся, когда Катя укладывала Алёшку спать. Он достал чемодан и начал складывать вещи.
«Ты куда?» — спросила Катя, хотя уже догадалась.
«Ухожу. Всё, достали эти ссоры, эта тесная квартира, твой вечно уставший вид». Он нервничал, не смотрел ей в глаза.
«А как же мы?»
«Ты хотела свадьбу, ребёнка? Вот и живи с ним». Гена захлопнул чемодан, бросил взгляд на испуганные глаза сына и вышел в прихожую. Дверь хлопнула.
Катя села на диван и разрыдалась. Кто-то дотронулся до её плеча — она резко подняла голову, надеясь, что это Гена вернулся. Но рядом стоял Алёшка в пижамке.
«Мам, не плачь. Я никогда от тебя не уйду, как папа», — сказал он, гладя её по плечу.
Катя обняла сына и разрыдалась ещё сильнее. Потом уложила его спать и сама легла рядом.
Гена не вернулся. Подал на развод.
Алёшка однажды спросил про отца, но получил резкий ответ и больше не поднимал эту тему. Жизнь потихоньку наладилась. Когда сын пошёл в первый класс, Катя познакомилась с Сергеем. Он был младше её, и, возможно, поэтомуОни встречались несколько месяцев, но однажды Сергей исчез так же внезапно, как и появился, оставив Катю снова наедине с мыслью, что единственный человек, который никогда её не предаст, — это её сын.