Мелкий дождь хлестал по лицу, заставляя щуриться. Светлана шла, мечтая поскорее добраться до квартиры. В голове — туман, мысли путались, как распущенная шерсть. Обходя очередную лужу, она чуть не поскользнулась на размокшем асфальте. «Хватит носить каблуки. Пора переходить на что-то удобное».
Вот и родной дом. Светлана набрала код на двери подъезда. В нос ударило сухим теплом от раскалённой батареи — весна на дворе, а отопление работает на полную. Зимой бы так грело. Лифт медленно поднял её на пятый этаж. «Что-то мне нехорошо…» — подумала она, прислонившись к стенке кабины.
В прихожей она без сил плюхнулась на табурет, привалилась к стене и закрыла глаза. «Наконец-то дома!» — выдохнула Светлана и тут же провалилась в тёмную бездну.
— Мам, чего в темноте сидишь? Тебе плохо?
От голоса Алёши она вздрогнула, но не открыла глаза.
— Нет, сынок. Просто устала, — еле шевеля губами, ответила она.
Чувствовала, что сын стоит рядом. С трудом разлепив веки, Светлана обнаружила, что Алёши нет в комнате, зато на кухне горел свет. Она скинула туфли, пошевелила пальцами и попыталась встать. Голова закружилась, и она шатнулась в сторону.
— Мам! — Алёша подхватил её, не давая упасть.
— Голова кружится…
Сын помог дойти до дивана. Светлана села, откинулась на спинку и вытянула ноги. «Как же хорошо…» Глаза сами закрылись, но через мгновение она дёрнулась, очнувшись от забытья, и встретилась с тревожным взглядом Алёши.
— Мам, ты в порядке?
Светлана кивнула и попросила чаю. Алёша нехотя ушёл на кухню.
А она вспомнила, как на работе очнулась на полу. Не помнила, как упала. Тогда тоже списала на усталость. «Чувствую себя развалиной, а мне всего сорок. Может, правда заболела? Завтра схожу в поликлинику». Вздохнув, она направилась на кухню.
— Ты бледная. Голова болит? — Алёша поставил перед ней кружку с парящим чаем.
Светлана слабо улыбнулась.
— Просто устала, погода дрянная. Ты поел?
— Да, мам. Мне ещё уроки доделать.
— Иди, всё хорошо.
Она допила чай, переоделась в старый халат и заглянула к сыну. Алёша сидел за столом, склонившись над учебником. Сердце сжалось от нежности. Самый родной, самый любимый… Единственный.
На следующее утро Светлана сидела у врача.
— Доктор, что со мной? Может, витаминов не хватает?
Она выспалась, но усталость не отпускала.
— Надо провериться. Вот направление на анализы и МРТ. С результатами — сразу ко мне. В роду у вас были случаи онкологии, инсульта?
— Отец умер от рака, мать — от инсульта. То есть это может быть… У меня сын, ему пятнадцать. Кроме меня у него никого нет! — Голос сорвался, слова застряли в горле.
— Рано паниковать. Предрасположенность есть, но вы ещё молодая… Жду вас с результатами. А пока больничный — обследуйтесь, отдохните.
— Мам, что сказал врач? — Алёша вернулся из школы и застал её за готовкой.
— Ничего, отправил на анализы. Завтра не буди меня.
Она смотрела, как сын ест. «А если это рак? Лучше не думать».
— Мам, ты опять зависла.
— Просто задумалась…
Ночью не спалось. Вспомнилось детство, родители, как они ушли один за другим. В институте она встретила Сергея. Он поддерживал её, и вскоре они стали жить вместе. Когда Светлана забеременела, Сергей предложил пожениться, но свадьбу не устраивали — некому.
Потом были ссоры. Сергей задерживался, а когда Алёше исполнилось два года, заявил, что уходит к другой.
Она умоляла его остаться, хваталась за рукав, но он вырвался и ушёл. Светлана устроилась на работу, но денег едва хватало. Один раз позвонила бывшему, когда Алёша болел и нужны были лекарства. Он перевёл пять тысяч и спросил, куда она тратит алименты.
Когда сын подрос и спросил про отца, она рассказала правду. Позже он признался, что поджидал его у офиса, но тот, разговаривая с длинноногой красоткой, даже не заметил сына.
Алёша тогда переживал, спрашивал, почему мама не красится, не одевается модно. Как объяснить, что денег хватало только на него? Она боялась, что слова прозвучат как упрёк.
Потом начался переходный возраст — сын огрызался, хлопал дверьми. Однажды нашла в его карманах сигареты. Тогда она позвонила Сергею, попросила поговорить с сыном. Но тот ответил: «У меня новый ребёнок, нет времени».
Сейчас Алёша увлёкся музыкой, играет на гитаре, и Светлана успокоилась. Казалось, худшее позади. А теперь — обмороки, слабость… «Господи, за что? Я не могу оставить его одного».
В поликлинике она сидела у кабинета, глядя на других пациентов с потухшими глазами. «Неужели я так же выгляжу?»
— Женщина, ваша очередь.
Она вошла, сжав сумочку.
— Хороших новостей нет. У вас опухоль мозга. Небольшая, но операция нужна срочно.
— Это рак? — голос не дрогнул.
— Да. Но по квоте операция бесплатная. Вам повезло — место есть.
— Повезло… — повторила она с горькой усмешкой.
— Ложитесь сегодня, завтра квоту могут отдать другому.
— У меня сын… Ему пятнадцать.
— А вам сколько останется, если тянуть? — врач протянул бумаги. — Езжайте сейчас.
Она поехала. Позвонила Алёше уже из больницы. Он примчался, принёс вещи.
Она старалась улыбаться, не думать, что видит его, возможно, в последний раз. Алёша тоже держался, говорил, что справится.
Но, оставшись один, он набрал отца. Тот ответил не сразу.
— Пап, это Алёша… Маме завтра операция.
— Ты один дома?
— Мне пятнадцать! Ты про мужа мамы? Она больше не выходила. Мне страшно…
— Я перезвоню… — раздались гудки.
Алёша швырнул телефон.
— Трус! — прошипел он, вытираНа следующий день, когда Алёша пришёл в больницу, Светлана слабо улыбнулась и прошептала: “Всё хорошо, сынок, я остаюсь с тобой”.