Последнее письмо
Катя не знала своего отца. Когда подросла и спросила маму о нём, та лишь отмахнулась:
— Разве плохо тебе со мной?
Людмила любила дочь, но не баловала. Да и как не любить эту скромную, большеглазую девочку? Хлопот она не доставляла, училась хорошо, слушалась во всём.
Ничем особо не выделялась среди сверстниц. Не всем же быть красавицами. Никто из взрослых не называл её милой или очаровательной. «Вылитая мать!» — вздыхали соседки.
Мама не душилась духами, не красилась, каблуки ей были ни к чему. «Какие каблуки? — отмахивалась Людмила. — Целый день на ногах у станка, вечером еле доползаю до кровати». Работала она на ткацкой фабрике, где грохот стоял такой, что говорили почти на крике.
После девятого класса мама отправила Катю в деревню к тёте Гале. Видимо, наметились у неё свои дела, и дочь могла помешать.
— А как вы с мамой познакомились? — спросила Катя. — Вы же в селе, а она в городе.
— Да мы с твоей матерью с детства подружки. Вместе в школу ходили. Потом она в город подалась, на фабрику устроилась. Не рассказывала? — тётя Галина вздохнула. — Я замуж вышла рано, а детей бог не дал. Муж на заработки уехал — и пропал. Вот и живу одна.
— А мой отец?.. Вы о нём что-нибудь знаете?
— Как не знать? На фабрике мужиков — раз-два и обчёлся. Твой-то наладчиком станков работал. Не красавец, но в женском коллективе и не такие в цене. Как твоя мать с ним сошлась — загадка. Да и сроки у неё поджимали. Родила тебя — и рада была: девочку без отца вырастить проще.
С тётей Галей было легко. Она научила Катю и огород полоть, и пироги печь. В деревне время шло медленно, а в конце июля к соседям приехал внук — Серёжа.
Как только Катя его увидела, сердце ёкнуло. Он помогал деду, воду из колодца таскал, а она украдкой наблюдала за ним из окна.
Однажды, заметив, что он пошёл к реке, Катя схватила полотенце и побежала следом. По дороге вспомнила, что купальник забыла, но возвращаться не стала. Села на берегу, смотрела, как он ныряет.
— Чего сидишь? Вода — огонь! — крикнул он.
Она смутилась, но он вышел, протянул ей кувшинку, пахнущую тиной. Она в ответ дала ему своё полотенце.
Разговорились. Сергея отправили к деду, пока родители разводятся.
— Завтра что делаешь? — спросил он.
— Ничего особого. — А сердце бешено колотилось.
— Пойдём по грибы. Я тебе покажу, где белые прячутся.
— Пойдём, — прошептала Катя.
— Только рано, по росе. Я под окном свистну.
Домой шли вместе. Он прутиком сбивал крапиву, а ей казалось, что он незримо обнимает её за плечи.
Проснулась Катя на рассвете, боясь проспать.
— Спи, ещё рано, — пробормотала тётя Галина.
— С Серёжей в лес идти…
Тётка встала, принесла резиновые сапоги и старую одежду.
— Не надену! Как пугало огородное! — взбунтовалась Катя.
— Надень, дурочка. В лесу и змеи, и клещи.
Катя нехотя надела всё, глянула в зеркало — и ужаснулась. А под окном уже раздался свист.
В лесу Сергей показывал, где искать грибы. Катя поначалу не видела ни одного, но постепенно научилась.
— Молодец! — похвалила тётя Галина, разглядывая полную корзину. — И суп сварю, и вам с матерью на зиму насушит.
А под окном снова свист.
— Беги. Жених твой, видно, купаться зовёт.
Так и прошёл август.
Приехала мама.
— Чем ты её кормила? — придирчиво осмотрела она округлившуюся Катю.
— Воздух деревенский полезен, — улыбнулась тётя Галина. — Сама в лес ходила. С другом.
— С парнем? — мама нахмурилась. — Собирайся, завтра уезжаем.
Катя выбежала в огород, бросилась к Сергею.
— Уезжаешь? — догадался он.
Она не могла говорить, слёзы душили.
— Дай адрес, — попросил он.
Катя кинулась в дом, но, вернувшись за ручкой, услышала разговор за печкой:
— …А вдруг он к ней подступится? Не родной ведь. Вот и отказала…
Выбежала, сунула Сергею листок.
— Кать, где ты? Завтра рано вставать! — крикнула мать.
— Выйди, когда стемнеет, — шепнул Сергей и ушёл.
Вечером Катя сидела, как на углях. Когда тётя Галина стала стелить постель, она рванула к двери.
— Куда? — спросила мать.
— Пусть простится, — заступилась тётя.
— Балуешь ты её…
Сергей увёл Катю за кусты, крепко обнял и поцеловал.
— Я напишу тебе, — пообещал он.
Утром над рекой стелился туман. Сергей не вышел проводить — видно, проспал.
В городе Катя каждый день бегала к почтовому ящику. Потом пропал ключ.
— Потеряла, наверное, — сказала мать.
— Может, письмо придёт?
— Забудь. Он тебя уже не помнит.
Но Катя ждала. Телефона у неё не было — мама считала это баловством.
После школы Катя поступила в институт. Мама гордилась: первая в роду с высшим образованием.
— Сиди в тепле, бумажки перебирай. Не то что я…
Писем от Сергея не было.
Фабрику закрыли. Мама вышла на пенсию, но здоровье её ухудшалось.
— Умру — останешься одна. У моей подруги сын развёлся. Придёт в воскресенье, присмотрись.
Катя наотрез отказалась.
— Ты чего ждёшь? Принца? — мама кашляла. — Квартиру не вздумай ни на кого переписывать! Я за неё всю жизнь горбатилась!
Через год мама умерла.
Катя осталась одна. Разбирая вещи, она нашла в коробке из-под обуви конверт. Дрожащими руками раскрыла его.
«Катя, здравствуй. Ты не ответила ни на одно письмо. Больше писать не буду. Наде— Как же так, мама? — Катя разрыдалась, прижимая к груди пожелтевший листок, а за окном, словно в ответ, зашумели липы, будто шептали: «Прости».