Последнее письмо
Лена никогда не знала своего отца. Когда подросла и спросила мать о нём, та лишь отрезала:
— Разве тебе со мной плохо?
Галина души не чаяла в дочери, хоть и не баловала. Как не любить эту скромную, глазастую девочку? Хлопот она не доставляла — уроки сама делала, училась на пятёрки, мать слушалась.
Ничем особенным Лена не выделялась. Не всем же быть красавицами. Ни разу никто из взрослых не сказал ей: «Какая милая!» Максимум — «Вылитая мать!»
Мать не душилась духами, помадой не красилась, на каблуках не ходила. «Какие каблуки? На фабрике за день так набегаешься, что ноги отваливаются», — ворчала Галина. Она работала на текстильном комбинате. В цехах грохот стоял такой, что приходилось орать, чтобы услышали.
После девятого класса мать отправила Лену в деревню к своей подруге Наде. Видимо, намечались личные дела. Дочь мешать не должна была.
— А как вы с мамой познакомились? — спросила Лена тётю Надю. — Она же городская, а вы тут.
— Да твоя мать тоже из деревни. Мы с ней с детства подружки. Потом она в город свалила, на фабрику устроилась. Разве не рассказывала? Стыдилась всегда, что из глубинки. — Тётя Надя вздохнула. — А я замуж вышла, детей Бог не дал, муж на заработках пропал. Вот и живу одна.
— А мой отец? Вы про него что-то знаете?
— Как не знать? На фабрике мужиков — раз-два и обчёлся. После смены какая уж тут любовь? Твоей матери как передовице квартиру дали. Не каждой так везло. А годы-то идут.
Пришёл к ним слесарем один. Не красавец, но в женском коллективе и такой — на вес золота. Не знаю уж как, но забеременела она от него. В последний момент, можно сказать.
Галина красотой не блистала. Поклонники за ней толпами не ходили. Узнав, что будет девочка, даже обрадовалась — девочку одной вырастить проще. Родила для себя. Так это называется. — Тётя Надя махнула рукой.
С ней было легко говорить — не то что с матерью. Да и по хозяйству многому научила. Чем ещё в деревне заняться? Детей полно, да все мелкие, не по возрасту Лене.
А в конце июля приехал к соседу парень. Лена увидела его — и сердце ёкнуло. Он в огороде помогал, воду из колодца таскал, а она украдкой в окно смотрела.
Раз увидела, что он к реке пошёл, схватила полотенце — и за ним. Только по дороге вспомнила, что купальник забыла надеть. Села на берегу, смотрит, как он ныряет, вода брызгами летит. Он её заметил.
— Чего сидишь? Заходи! — крикнул.
Лена смутилась, хотела уйти, но он вдруг вышел, протянул ей кувшинку, пахнущую тиной и солнцем.
Она в ответ дала ему своё полотенце. Разговорились. Сергея родители отправили к деду — сами разводятся, имущество делят.
— Завтра чем занята? — спросил он.
— Ничем… Тёте Наде помогать. А что? — Сердце бешено застучало. Ни с кем из мальчиков так ещё не говорила.
— Пойдём в лес за грибами. Дед ногу подвернул.
— Пойдём, — прошептала Лена, покраснев.
— Рано вставать надо, по росе. Я свистну, — пообещал Сергей.
Шли домой вместе. Он прутиком крапиву сбивал, а она несла мокрое полотенце на плече, и ей казалось, будто он её за плечи держит.
Проснулась Лена затемно. То и дело на часы поглядывала — стрелки будто замерли.
— Чего ворочаешься? — пробурчала тётя Надя. — Спи, ещё ночь.
— С Серёжей в лес идти… Боюсь проспать, — призналась Лена.
Тётка кряхтя встала, принесла резиновые сапоги и старую одежду.
— Не надену! Как пугало огородное! — заупрямилась Лена.
— Надевай, дура! В лесу и змеи, и клещи. Да волосы под платок убери!
Нехотя надела Лена широкие штаны, рубаху — глянула в зеркало и ахнула. Настоящая кикимора! А под окном — свист. Переодеваться некогда. Схватила корзинку — и на улицу. Сергей одобрительно кивнул. Сам был одет так же.
В лесу он грибы собирал, а Лена ни одного не видела.
— Ты вообще когда-нибудь грибы искала? — усмехнулся Сергей.
Лена виновато покачала головой.
— Понятно, — вздохнул он и стал показывать — где растут, какие можно брать, а какие даже трогать не стоит.
Найдёт гриб — ей покажет, дальше идёт. Скоро и Лена научилась.
— Молодец! — похвалила тётя Надя за полную корзину. — И суп сварю, и на зиму засушу. Будете с матерью вспоминать.
А под окном опять свист.
— Беги. Жених, поди, купаться зовёт.
Лена вспыхнула и кинулась за купальником.
Так и прошёл месяц — лес, речка, магазин. Лена влюбилась с первого взгляда. При виде Сергея сердце замирало, от случайного прикосновения дрожала, как осиновый лист. Ночами о нём мечтала, утро торопила.
Август пролетел незаметно. Приехала мать.
— Чем ты её тут кормила, Надька? Совсем округлилась! — придирчиво оглядывала загорелую Лену.
— Воздух деревенский да грибы, — улыбнулась тётя Надя. — Сама ходила. С другом.
— Рано ты, Надя, ей с парнями по лесам шастать разрешаешь! — вспылила мать. — Собирайся, завтра уезжаем.
— Ещё рано! — чуть не расплакалась Лена.
— Школа скоро, одежду купить надо. Собирайся.
Лена выбежала в огород, кинулась к Сергею.
— Мать приехала? Уезжаешь? — догадался он.
А Лена слова сказать не может — ком в горле.
— Дай адрес, писать буду, — попросил Сергей.
Лена рванула в дом, вырвала из тетради листок. По дороге вспомнила — адрес не написала. Вернулась за ручкой — и услышала, как мать с подругой за печкой шепчутся.
— Ленка взрослая, а он ей не родной… Вот и отказала…
Дальше слушать не стала. Выбежала, сунула Сергею листок.
— ЛенкаСергей крепко обнял её и прошептал: «До встречи, Лена, я тебя ждать не перестану».