Звонок
Людмила пообедала, вымыла тарелки и прилегла отдохнуть. Муж уехал в деревню к приятелю помочь с ремонтом забора. Вернётся только завтра вечером, в понедельник ему на работу. Людмила год как на пенсии, а Сергею до неё ещё два года трудиться.
Неожиданный звонок вырвал её из дремы. Она не сразу сообразила, что это телефон.
— Да… — хриплым от сна голосом ответила она, даже не глядя на экран.
Кто ещё мог ей звонить, кроме дочери и мужа? Сергей не любил звонить, значит, дочь. Та жила с мужем в другом городе и скоро должна была родить.
— Людмила? Спала что ли? — раздался в трубке незнакомый женский голос.
— Кто это? — насторожилась Людмила.
В трубке демонстративно вздохнули.
— Не узнала? Сколько лет не виделись?
— Лариса?.. Как ты мой номер узнала? — удивилась Людмила и почему-то не обрадовалась.
— Разве это важно? Встретила твою мать пару лет назад, она и дала.
Людмила вспомнила, что-то такое мама упоминала.
— Ты в городе? — Она и сама понимала, что вопрос глупый. Зачем звонить, если не хочешь встретиться? — Ходили слухи, что ты в Германию уехала, — добавила она.
В трубке раздался смешок, который тут же перешёл в стон.
— Что с тобой? Где ты? — встревожилась Людмила.
— В больнице. Потому и звоню. Можешь прийти? Хочу кое-что сказать. Да, ничего не бери, не надо.
— В больнице? Заболела? — спросила Людмила, окончательно проснувшись.
— Тяжело говорить. Адрес пришлю смской.
— Но… — начала Людмила, но в трубке зазвучали гудки.
Вскоре пришло сообщение с названием больницы. «Боже, у Ларисы рак!» — Людмила растерянно перечитала текст.
Она взглянула на часы — половина шестого. К тому времени, как она доберётся, приём посетителей уже закончится. Она зашла на кухню и достала из морозилки курицу для бульона. Лариса сказала ничего не брать, но разве можно идти в больницу с пустыми руками? Домашний бульон — не еда, а лекарство. Людмила оставила курицу оттаивать в раковине и села за стол. Дочке двадцать восемь, значит, столько же лет они не виделись с Ларисой.
С годами Людмила привыкла встречать любые новости, даже хорошие, с опаской. После звонка Ларисы она никак не могла избавиться от тревоги. И Сергея, как назло, не было дома. Может, и к лучшему. Завтра утром она сварит бульон, навестит Ларису и всё узнает. Но успокоиться не получалось.
Ларису с десяти лет воспитывала бабка по отцу. Ласки она не знала и часто засиживалась у Людмилы, делая вместе уроки. Бабка гнала самогон и снабжала им всех местных пьяниц. Родители, конечно, тоже пили. Жёны алкоголиков грозились спалить бабкин подвал. Может, кто-то и поджёг, а может, как решила милиция, отец уснул с сигаретой, но родители Ларисы не успели выбраться из горящего дома. Бабка куда-то ушла, а Лариса, как всегда, была у Людмилы. Они остались живы.
После пожара бабку с Ларисой поселили в общагу. Варить самогон на общей кухне запретили. Бабка затосковала, стала считать каждую копейку и ругать внучку за лишний кусок хлеба. Питалась Лариса у Людмилы.
Бабка мать Ларисы не любила, звала колдуньей, считала, что та её сына сгубила, из-за неё он запил. О том, что в доме стоял бесплатный самогон, бабка умалчивала. Мать Ларисы была красавицей. Редкий мужчина, любого возраста, проходил мимо, не задержав на ней взгляд. Отец ревновал её страшно, даже бил.
Лариса выросла и стала вылитой матерью. Такая же статная, с густыми рыжими кудрями, тёмными глазами и пухлыми губами. Веснушки по всему лицу не портили её, а придавали золотистый оттенок.
Сразу после школы Лариса сбежала с приезжим парнем. «Беспутная, вся в мать», — вздыхала бабка.
Мать Людмилы не одобряла их дружбу, хотя жалела девочку. Когда та сбежала, даже облегчённо вздохнула. Боялась, что Лариса сбит дочь с пути. Что их связывало? Сама Людмила не знала, но с Ларисой было весело.
Людмила окончила техникум, устроилась на работу, познакомилась с Сергеем и вышла замуж. Через год родилась дочь. О Ларисе слышала только сплетни.
Мать Людмилы работала, помочь не могла, а вечерами, когда Сергей был дома, приходить стеснялась. Так и крутилась Людмила одна, валясь с ног от усталости.
Единственное, о чём она мечтала, — выспаться. Стоило во время кормления прикрыть глаза, как Людмила проваливалась в сон. Вздрагивала, боясь, что уронит ребёнка или та задохнётся под тяжёлой грудью. Дочка, наевшись, спокойно засыпала на руках. Людмила перекладывала её в кроватку и шла сцеживать молоко, готовить ужин, стирать пелёнки, заставляя себя не закрывать глаза.
В это трудное время и появилась Лариса. Она стала ещё больше похожа на мать, ещё красивее.
— Ну и видок у тебя, подруга. Всегда знала, что замуж — это конец. Никогда у меня детей не будет, — без предисловий сказала Лариса, увидев Людмилу.
— Не зарекайся, — усмехнулась та.
Потом Лариса призналась, что сделала несколько абортов и теперь не сможет родить. Но материнский инстинкт никуда не делся. Лариса с удовольствием нянчилась с ребёнком, гуляла с ним, пока Людмила готовила или спала.
Вскоре Лариса бросила парня, с которым сбежала, сделав от него первый аборт. Следующий её мужчина был намного старше. Он снял ей квартиру в центре Петербурга, приезжал дважды в неделю.
— Жила припеваючи, — вздыхала Лариса, вспоминая те дни.
— Почему «припеваючи»? — спросила Людмила. Рассказы о мужчинах её не интересовали, но из вежливости она поддерживала разговор.
— Старый, противный, — поморщилась Лариса. — Но не жадный, денег давал много, золото, шубы.
— А жена, дети?
— КаЛюдмила медленно шла домой, понимая, что простила не только Ларису, но и себя, и что теперь они все свободны.