Последнее письмо
Людмила не знала своего отца. Когда подросла и спросила мать о нём, та лишь хмуро ответила:
— Разве тебе со мной плохо?
Валентина любила дочь, хоть и не баловала. Да и как было не любить эту тихую, большеглазую девочку? Хлопот она не доставляла, из школы не сбегала, уроки учила исправно, матери во всём подчинялась.
Обычная, ничем не примечательная девочка. Не всем же красавицами быть. Ни разу никто из взрослых не назвал её милой или очаровательной. «Вылитая мать!» — вздыхали соседки.
Мать не пользовалась духами, помаду не покупала, на каблуках не ходила. «Какие тут каблуки? Смена у станка — ноги к вечеру свинцом наливаются», — отмахивалась она. Работала на ткацкой фабрике в Иванове. В цехах грохот стоял такой, что люди привыкли кричать, чтобы услышали.
После девятого класса мать отправила Люду на лето в деревню к подруге Марфе. Видно, у неё самой намечалась личная жизнь. Дочь мешаться не должна.
— А как вы с мамой познакомились? — спросила Люда тётю Марфу. — Она же городская, а вы тут…
— Да твоя-то мать сама из деревни! Мы с ней с детства подружки. Потом она в город подалась, на фабрику устроилась. Разве не рассказывала? Стеснялась, видно, — вздохнула тётя Марфа. — А я замуж выскочила, да не сложилось. Муж на заработках пропал. Детей Бог не дал.
— А мой отец? — не унималась Люда.
— Эх… На фабрике-то одни бабы. Кто ж замужних заведётся? Твоей матери как передовице квартиру дали — редкая удача. А тут наладчик новый появился… Не красавец, но в женском коллективе и такой — жених. Беременность-то на последнем сроке обнаружили.
Валентина красотой не блистала. Ухажёры вокруг неё толпами не водились. Узнав, что девочка будет, обрадовалась: «Хоть одна радость в жизни будет».
С тётей Марфой говорить было легко, не то что с матерью. Да и по хозяйству научила многому. Чем ещё в деревне заниматься?
В конце июля к соседям приехал внук — Игорь. Люда увидела его — и сердце ёкнуло. Он помогал деду по хозяйству, воду таскал из колодца. Она украдкой наблюдала из окна.
Как-то, заметив, что он пошёл к реке, Люда схватила полотенце и побежала следом. По дороге сообразила — купальник забыла надеть, но возвращаться было поздно. Села на берегу, смотрела, как он ныряет, отфыркиваясь. Игорь её заметил.
— Чего сидишь? Вода — огонь! — крикнул он.
Люда смутилась, хотела уйти. Но он вышел на берег и протянул ей белую кувшинку, пахнущую речной свежестью.
В ответ она отдала ему своё полотенце. Разговорились. Игоря отправили к деду на лето — родители разводились, делили имущество.
— Завтра чем занята? — спросил он.
— Ничем… Тёте помогать. А что? — Сердце бешено колотилось.
— Пойдём по грибы. Дед ногу подвернул.
— Пойдём… — прошептала она, чувствуя, как щёки пылают.
— Только на рассвете. Я свистну.
Возвращались вместе. Он сбивал прутиком крапиву у забора, а она несла мокрое полотенце на плече, и ей казалось, будто он обнимает её за талию.
Проснулась Люда до рассвета. Всё поглядывала на часы — стрелки будто застыли.
— Чего ворочаешься? — кряхтя, поднялась тётя Марфа. — Спи.
— С Игорем в лес идти… — призналась Люда.
Тётка принесла резиновые сапоги, широкую одежду.
— Не надену! Как пугало огородное!
— Дура! — огрызнулась Марфа. — В лесу и клещи, и гадюки. Волосы под платок!
Люда нехотя нарядилась, глянула в зеркало — ужаснулась. А за окном раздался свист.
В лесу Игорь ловко находил грибы, а Люда — нет.
— Ты хоть раз до этого грибы собирала? — усмехнулся он.
Она виновато покачала головой.
— Ладно, — вздохнул Игорь и стал показывать: «Это — белый, а это — поганка».
Вскоре Люда и сама научилась различать грибы. Возвращались с полными лукошками.
— Молодец! — похвалила тётя Марфа. — И суп сварю, и на зиму засушим.
А за окном снова свист.
— Беги. Жених зовёт.
Люда покраснела, схватила купальник.
Так и прошло лето — лес, река, редкие походы в сельмаг. Люда влюбилась с первого взгляда. От его прикосновения дрожала, как лист на ветру.
В августе приехала мать.
— Чем ты её тут откормила? — придирчиво оглядела загорелую Люду.
— Воздух да труд, — ухмыльнулась тётя Марфа. — Грибов тебе насушила. Сама ходила… С другом.
— С парнем в лесу шляться? — мать нахмурилась. — Завтра уезжаем.
— Ещё рано! — чуть не расплакалась Люда.
— Школа скоро. Собирайся.
Люда выбежала в огород, бросилась к Игорю.
— Уезжаешь? — догадался он.
Она не могла говорить — ком в горле.
— Адрес дай. БудОн написал ей письмо, но оно так и не дошло, потому что мать снова спрятала его в старую коробку из-под сапог, где оно пролежало, пока Люда, спустя годы, случайно не нашла его, но было уже поздно — Игорь женился на другой, а её сердце навсегда осталось в том далёком лете, когда пахло грибами и речной кувшинкой.