Пробка
Машины встали мёртвой стеной, ни шагу вперёд, ни шагу назад. Уже полчаса как ничто не шелохнётся. Стёкла подняты — все спасаются от зноя кондиционерами. На улице пекло, за тридцать, как и обещал Гидрометцентр.
Воздух дрожал над раскалённым асфальтом, искажая всё вокруг. В салоне «Лады» было прохладно, но сидеть в этой каменной ловушке, глядя на застывший кадр дорожного ада, быстро надоело.
Агриппина открутила крышку бутылки и сделала несколько глотков. Артём заметил, что воды осталось меньше трети. Она пила часто, но ему не предлагала. Он бы, конечно, отказался, последний глоток отдал бы ей. Но она вела себя так, будто его и не было рядом.
— Сколько ещё это будет продолжаться? — спросила Агриппина раздражённо.
Это были её первые слова с момента отъезда от дачи. Её молчание было хуже крика. Лучше бы кричала. Они не ругались, но если что-то шло не так, Агриппина замолкала на часы, а то и дни, всем видом показывая, что виноват он. Артём каялся, просил прощения, выслушивал монотонные упрёки, и они мирились.
— Чего сидишь? Делай что-нибудь! — набросилась она снова, словно это он устроил пробку на Садовом кольце.
Он промолчал. Не знал, что сказать.
— И зачем мы вообще поехали на эту дурацкую дачу? Ну ладно ты, а я? Чтобы сидеть за забором, пока ты нянчишься с дочкой? Лучше бы по Тверской прошлась. Или с Фроськой в «Праге» мороженое поела. — Агриппина шмыгнула носом.
— Ну вот, нос заложило. Только бы не разболеться из-за этого кондиционера.
Артём выключил его.
— Ты издеваешься? В такую жару машина за минуту нагреется! Хочешь, чтобы мы здесь сварились? — возмутилась она.
Он не помнил, чтобы она так много говорила. Это насторожило его. Но он лишь вздохнул и снова включил кондиционер.
Впереди, между рядами, шёл мужчина. Не дойдя до их машины, он сел в «Волгу» в соседнем ряду.
— Ты видел? Он оттуда идёт. Может, знает, в чём дело? — предположила Агриппина.
— Может быть.
— Ну так иди, спроси! — бросила она, не глядя на него.
— Что спрашивать? Пробка наверняка на километры. Думаешь, он туда-обратно за полчаса сходил? Вряд ли.
Агриппина молчала. Артём почувствовал себя виноватым.
— Ладно. — Он вышел из машины.
Оглянулся — позади такая же стена машин. Мужчина сел в красную «Ладу». Артём постучал в окно, и оно опустилось наполовину.
— Простите, вы впереди были? Не знаете, из-за чего стоим?
— Похоже, всё кольцо встало. Никто не знает. Может, авария или теракт.
Ничего нового. На улице стояла банная жара. Пока он разговаривал, рубашка прилипла к спине. Вернувшись в машину, он услышал по радио новости — ни слова о пробке.
— Ну что? — нетерпеливо спросила Агриппина.
— Всё стоит. Кто-то говорит, теракт.
— Я так и знала! Зачем я вообще с тобой поехала?
Артём согласился про себя. Не надо было уговаривать её. Остался бы на даче с дочкой, как она хотела. Поехал бы вечером, когда прохладно. К тому времени пробка бы рассосалась…
А началось всё так хорошо…
***
Его разбудил звонок. Не глядя, он ответил.
— Пап, ты приедешь? — голос Кати.
— Ты забыл, что у дочери сегодня день рождения? — это была жена. Бывшая. — Уверена, ты даже подарка не купил.
— Нет, не забыл, как раз выезжаю, — соврал Артём, открывая глаза.
Солнце уже било в окно. На экране — половина десятого.
Про день рождения он помнил до вчерашнего вечера. Но вчера они с Агриппиной и друзьями засиделись в «Метелице», и всё вылетело из головы.
— Пап, мне подарок не нужен, просто приезжай! — крикнула Катя на фоне.
Они поженились тринадцать лет назад. Десять из них жили как кошка с собакой. Он не был влюблён. Просто проснулся после студенческой вечеринки в общаге в кровати с девушкой, чьё имя едва помнил.
Через месяц она нашла его в институте и сказала, что беременна. «Ну, ничего», — подумал Артём и предложил жениться. Родители были в шоке, отговаривали. Мать сомневалась, что ребёнок его, советовала сделать тест перед ЗАГСом.
Он сделал — уже после рождения. Катя была его. Он влюбился в неё с первого взгляда, как только взял на руки в роддоме. Не знал, что так бывает. Ради неё терпел ссоры, ревность, придирки. Терпел бы и дальше, если бы не встретил Агриппину.
Высокая, холодная, как статуя, она не кричала, как бывшая. Она молчала — и этим добивала. Единственный её недостаток. Ходила по квартире в коротких шортах, дразня его. Артём извинялся, даже если был прав.
Он завидовал сам себе — такая женщина с ним.
После звонка Агриппина спросила, в чём дело. Он признался, что забыл про день рождения, что обещал приехать на дачу, где они с матерью жили летом.
— Ты уезжаешь? Сейчас? А я одна весь выходной? — надулась она и пошла в ванную голая.
Его мозг замкнуло от её тела. Он бросился следом.
— Поедем со мной.
— Ты зовёшь меня на дачу к дочке и жене?
— Ну да. Мы же разведены. — Он знал, что она откажется, поэтому добавил: — Там речка, лес, искупаемся…
— Ты серьёзно?
— Давай поторопимся.
Они купили подарок и поехали. Как он и ожидал, Агриппина струсила и осталась в машине.
Катя бросилась ему на шею. Он понял, как скучал. Время пролетело незаметно. Когда он собрался уезжать, она вцепилась в него и заплакала.
Бывшая стояла рядом и слышала, как он бормотал про пробки, работу…
— Папе пора. Его уже ждут в машине. Что, приехать не боится, а в дом зайти — страшно? — усмехнулась она.
Артём не удостоил её взОн вышел за калитку, в последний раз обернулся и вдруг понял, что больше не хочет возвращаться.