Звонок
Людмила пообедала, вымыла тарелки и прилегла отдохнуть. Муж укатил к другу на дачу — забор чинить. Вернётся только завтра вечером, в понедельник на работу. Сама Люда уже год как на пенсии, а Виктору до неё ещё два года.
Неожиданный звонок выдернул её из дремоты. Она сначала даже не поняла, что это телефон.
— Да… — хрипло ответила она, не глядя на экран. Кто ещё мог звонить, кроме дочки и мужа? Витя терпеть не мог разговоры по телефону — значит, дочь. Та жила с мужем в другом городе и вот-вот должна была родить.
— Люда? Спишь, что ли? — раздался в трубке незнакомый женский голос.
— Кто это? — насторожилась Людмила.
В ответ — громкий, почти театральный вздох.
— Не узнала? Сколько лет не виделись-то?
— Света?.. Откуда у тебя мой номер? — удивилась Люда и почему-то не обрадовалась.
— Разве это важно? Встретила твою мать пару лет назад — она и дала.
Люда смутно припоминала, что мама что-то такое говорила.
— Ты в городе? — спросила она, тут же поняв глупость вопроса. Зачем звонить, если не хочешь встретиться? — Говорили, ты в Германию уехала, — добавила.
В трубке раздался смешок, который тут же перешёл в стон.
— Что с тобой? Где ты? — встревожилась Люда.
— В больнице. Вот поэтому и звоню. Придёшь? Мне нужно кое-что сказать. И да — ничего не неси, не надо.
— В больнице? Заболела? — Людмила окончательно проснулась.
— Тяжело говорить. Адрес скину смской.
— Но в како— — начала она, но в трубке уже пикали гудки.
Вскоре пришло сообщение с названием больницы. «Господи, у Светки рак!» — Люда в смятении перечитала текст.
Взглянула на часы — половина шестого. К моменту, как она доедет, посещения уже закончатся. Пошла на кухню, достала из морозилки курицу для бульона. Света сказала «не неси», но разве можно в больницу с пустыми руками? Домашний бульон — это не еда, а лекарство. Птицу Люда положила оттаивать в раковину, а сама села за стол. Дочке двадцать восемь — вот сколько лет они не виделись со Светкой.
С возрастом Людмила привыкла встречать любые новости с опаской. После звонка внутри засело тревожное чувство. И Вити, как назло, нет дома. Хотя, может, оно и к лучшему. Завтра с утра сварю бульон, навещу Свету и всё выясню. Но успокоиться не получалось.
Светку с десяти лет растила бабка по отцу. Ласки она не знала и частенько до ночи торчала у Люды, делая вместе уроки. Бабка гнала самогон и снабжала им всю округу. Родители, само собой, тоже пили. Жёны местных алкашей грозились спалить её «заводик». Может, кто-то и поджёг, а может, как потом говорили в милиции, отец заснул с папиросой — но родители Светки так и не выбрались из горящего дома. Бабка куда-то смылась, а Светка была, как всегда, у Люды. Они остались живы.
После пожара бабку с внучкой поселили в общагу. Варить самогон на общей кухне запретили. Бабка затосковала, начала считать каждую копейку и ругать внучку за лишний кусок хлеба. Кормилась Света у Люды.
Бабка её мать не любила, называла «ведьмой», говорила, что та «сглазила» её сына, вот он и пропал, запил. О том, что дома стоял бесплатный самогон, бабка скромно умалчивала. Мать Светки была красавицей. Редкий мужик, какого бы возраста ни был, проходил мимо, не обернувшись. Отец безумно ревновал, даже бил.
Светка выросла — и стала вылитой матерью. Такая же высокая, стройная, с огненными кудрями, чёрными глазами и пухлыми губами. Веснушки только добавляли ей шарма.
После школы Света сбежала с каким-то приезжим. «Непутёвая, вся в мать», — вздыхала бабка.
Мать Люды дружбу дочери со Светкой не одобряла, хотя и жалела девочку. Когда та сбежала, даже облегчённо вздохнула. Боялась, что Светка «собьёт» Людку с пути. Что их связывало? Сама Люда толком не знала, но со Светкой всегда было весело.
Люда окончила техникум, устроилась на работу, познакомилась с Виктором и вышла замуж. Через год родилась дочка. О Светке слышала только слухи.
Мать Люды работала, помогать не могла, а вечерами, когда Витя был дома, стеснялась приходить. Так и крутилась Люда одна, буквально валясь с ног от усталости.
Единственное, о чём она мечтала, — выспаться. Стоило во время кормления закрыть глаза — и Люда проваливалась в сон. Встряхивалась, пугаясь, что уронила ребёнка или та задохнулась под грудью. Дочка, наевшись, мирно засыпала. Люда перекладывала её в кроватку и шла сцеживать молоко, готовить обед, стирать пелёнки, из последних сил борясь со сном.
В это трудное время и объявилась Светка. Она стала ещё больше похожа на мать — ещё красивее, хотя, казалось, куда уж.
— Ну и видок у тебя, подруга. Всегда знала, что замужество и дети женщину не красят. Ни за что не заведу ребёнка, — без предисловий заявила Света, увидев Люду.
— Не зарекайся, — усмехнулась та.
Тут Светка призналась, что сделала кучу абортов и теперь детей иметь не может. Но материнский инстинкт никуда не делся. Света с удовольствием возилась с малышкой — гуляла, пока Люда спала или готовила.
Вскоре Света бросила парня, с которым сбежала, сделав из-за него первый аборт. Следующий её мужчина был старше. Снял ей квартиру в центре Питера, навещал дважды в неделю.
— Жила, как сыр в масле, — вздыхала Света.
— Почему «как»? — спрашивала Люда. Рассказы подруги о мужчинах её не интересовали, но из вежливости она поддерживала беседу.
— Старый, противный, — морщилась Света. — Хотя денег давал — не жадничал, золото дарил, шубы.
— А семья у него?
— Ну и что? — отмахивалась та.
Потом он узнал, что в его отсутствие Света встречается с другими, и выгнал её. Потом были другиеДома Людмила спокойно накрыла на стол, и когда вернулся Виктор, они ужинали молча, но в этом молчании было больше покоя, чем в тысяче слов.