За ужином отец исподлобья поглядывал на сына. Ваня догадался — мать наверняка проболталась, что он хочет поступать в питерский университет после школы.
Отец шумно отодвинул пустую тарелку и уставился на Ваню. «Сейчас начнётся», — ёкнуло у парня в груди. Он готов был сквозь землю провалиться. Под тяжёлым взглядом отца картошка в горле застряла — ни проглотить, ни выплюнуть.
Выручила мать. Она сунула отцу чашку с чаем, подвинула вазочку с пряниками.
— Спасибо, мам, я наелся. Чай потом выпью, — Ваня поднялся из-за стола.
— А ну садись! — рявкнул отец.
Спорить было бесполезно, и Ваня покорно опустился на стул.
— Мне уроки делать… — начал он.
— Успеешь. Мать сказала, ты в Питер собрался. Чем тебе тут плохо? Всю жизнь на тебя горбатились, думали, под старость опора будет, а ты — смыться решил?
— Я не смываюсь… — пробормотал Ваня.
— Не ври. Что там, мёдом намазано, в Питере-то?
— Там перспектив больше. Я архитектором мечтаю стать, у нас в городе такого факультета нет, — Ваня сам не заметил, как заговорил громче.
— Сань, пусть едет, учителя его хвалят, — успокоительно сказала мать, кладя руку на плечо отцу.
— Где мы деньги на твою учёбу возьмём? Там всё за деньги, а тут — бесплатно. Чувствуешь разницу? — отец разгорячился.
— Я на бюджет поступлю, — упрямо буркнул Ваня. — Всё равно уеду.
— Сань, успокойся, не завтра же он уезжает, экзамены ещё впереди. Иди, сынок, уроки делай. — Мать кивнула в сторону двери. Ваня не заставил повторять себя дважды — тут же выскользнул из кухни.
— Хватит ему потакать! На свою голову вырастили. В старости даже стакан воды подать будет некому…
Ваня застыл у двери в свою комнату, сжимая ручку.
— Успокойся. Рано о старости заговорил. Питер рядом — три часа на «Ласточке», приезжать будет…
Отец что-то невнятно пробурчал в ответ.
— Пей чай, а то остынет. Сахару положить? — спросила мать.
— Да хватит, я не маленький… Сам… — буркнул отец.
Кажется, гроза миновала. Ваня закрылся в комнате. Сердце ликовало. Конец марта — ещё два месяца учёбы, экзамены, но это ерунда. Главное — он поедет в Питер, где его ждёт яркая жизнь, море возможностей. Он всего добьётся…
После выпускного Ваня с матерью поехали подавать документы. Двоюродная тётка, женщина сварливая и одинокая, встретила их без радости. Сразу завела шарманку про то, что все едут в Питер, а он не резиновый…
— Ладно, живи. Мне хоть компания будет. Только у меня давление, по ночам не сплю. Поздно не шуми, гостей не приводи. Завтрак оставлю, ужином поделюсь, а днём сам разбирайся, — тётка чётко обозначила правила.
Мать лишь кивала.
— А сколько за проживание возьмёшь? — осторожно спросила она, надеясь, что родственница хотя бы постесняется брать деньги. Но не тут-то было.
— Сама понимаешь, Питер — не ваша глухомань, — тётка скривила тонкие губы. — Жизнь дорогая. Так что не обессудь… — и назвала сумму, которая для их городка казалась нереальной.
Мать ахнула, переглянулась с Ваней.
— Мам, я лучше в общагу…
— Да что ты, сынок. Какая там учёба? С отцом разберусь, деньги вышлем, не переживай. Ты учись.
— Гляди ты, как заговорила. Давно ли в Питере живёт, а уже москвичка. Ты только отцу про цены не болтай. Я сама с ним поговорю, — вздыхала мать в электричке по дороге домой.
Ваня поступил. Приехал в Питер за неделю до учёбы, чтобы освоиться. Ездить с окраины в центр придётся с пересадками, долго, неудобно. Но это же Питер!
Он уходил рано утром и гулял до позднего вечера. На Дворцовой площади у него захватило дух от красоты и размаха города. Рядом остановилась экскурсионная группа, молодая гидша что-то рассказывала.
Ваня прислушался. Гидша заметила, но не прогнала. Потом группа ушла, а она задержалась, что-то смотрела в телефоне.
— Интересно рассказываете, — сказал Ваня.
Она улыбнулась и спросила, откуда он.
— Так заметно? — Ваня поморщился.
— Приезжих видно — глаза горят, как у ребёнка.
Ваня признался, что приехал учиться, но живёт на окраине, и это совсем не тот Питер, о котором он мечтал. Кажется, даже не уезжал из своего захолустья. Разговорились, незаметно ушли с площади.
— Я тут рядом живу, — вдруг сказала она. — Устал? Ладно, заходи, чаем угощу. Времени немного — надо дочку из сада забирать, — она рассмеялась, увидев, как он опешил.
Её звали Марьяна. Она была почти вдвое старше. Накормила его борщом, напоила чаем. Ване так хорошо, что уходить не хотелось.
— Можно, я ещё зайду? — спросил он на пороге.
Марьяна внимательно посмотрела на него — без насмешки, без снисхождения.
— Заходи, — просто сказала она.
Ваня выдержал два дня, а на третий пришёл. Топтался у подъезда, не решаясь войти. Вдруг увидел Марьяну с дочкой. Начал лепетать, что оказался тут случайно, но она сразу поняла. Пока Ваня играл с Дашей, Марьяна готовила ужин. Потом ели вместе. Девочка капризничала, не хотела отпускать Ваню, просила, чтобы он её уложил и сказку почитал.
А потом… Ехать к тётке было уже поздно.
— Останься, — сказала Марьяна.
Он остался. Родителям соврал, что снимает комнату с однокурсником. Отец платит. Ездить от тётки далеко. Денег больше не надо. Но мать тайком продолжала переводить ему на карту.
На каникулах приезжал домой. Считал дни до возвращения в Питер, к Марьяне. Родной город теперь казался тесным и серым.
Ваня часто забирал Дашу из сада, играл с ней. В выходные гуляли по городу, ходили в кино. СтыдноПостепенно он осознал, что искал счастье повсюду, а оно всегда было рядом, но слишком поздно.