**Дорога к счастью**
Родион шагал домой с работы пешком. Далеко, конечно, но вечер был тёплым, тихим, без ветра. В такие дни он нисколько не жалел, что у него нет машины. Идти было приятно, наслаждаясь последними лучами солнца и предчувствием скорого лета.
Всю жизнь он прожил с родителями в самом сердце Москвы, привык к шуму и толчее. Но недавно перебрался на окраину, в тихий спальный район. Возвращался домой и сразу падал в кровать, чтобы утром снова отправиться в шумный центр, где кипела жизнь.
В его окно по ночам заглядывала луна — любопытная и навязчивая. Ни деревья, ни другие дома её не заслоняли, да и плотных штор у Родиона пока не было. Жил он на двенадцатом этаже новостройки, из окна которой открывался вид на пустырь и тёмную полосу леса на горизонте. Первое время он просыпался среди ночи, озирался по сторонам в синеватом лунном свете и не сразу понимал, где находится. Потом приходил в себя, успокаивался и засыпал.
***
Ещё пару лет назад он и не подозревал, что существуют такие коммуналки. Не те, старые, где на одной кухне ютились десятки жильцов, а современные — где приходится делить пространство с чужим человеком. Не самое приятное соседство.
Родька вырос в обычной семье, в просторной двушке в центре города — высокие потолки, широкие комнаты, длинный узкий коридор, переходящий в крохотную кухню. Мама работала воспитательницей в детсаду, отец водил троллейбус. Жили скромно, но могли себе позволить летом съездить к морю.
Всё рухнуло в один день. Отец не нарушал правил — дождался зелёного света, тронулся с места, набирая скорость. Внезапно с тротуара под колёса бросилась женщина с сумкой на колёсиках. Он ударил по тормозам, но разве можно остановить многотонную махину мгновенно? Женщину отбросило, как мячик, по дороге в больницу она скончалась.
Как выяснилось, она опаздывала на электричку. Зять обещал подвезти её на дачу, но в последний момент передумал. Поссорились, и она, злая и обиженная, рванула на вокзал. Думала, успеет проскочить — поезд ведь ждать не будет.
Тот же зять потом на суде орал, что пьяный шофёр убил его любимую тёщу, и требовал самого строгого приговора. Накануне у них в парке был корпоратив — провожали коллегу на пенсию. Выпили, конечно. Но утром медосмотр не показал у отца никаких отклонений — он вообще редко пил. Однако в деле вдруг появились результаты освидетельствования с превышением нормы.
Чтобы не подводить коллег, отец взял вину на себя — мол, выпил на дне рождения у жениной подруги. Спас других, а сам угодил за решётку. Мать рыдала, денег стало не хватать. Воспитатель в садике — не самая прибыльная должность. Родька заявил, что после школы никуда не пойдёт учиться, а пойдёт работать.
— Ага, в армию захотел? Мало мне отца, так ещё и тебя потерять? — запричитала мать.
Чтобы её успокоить, он пообещал поступать. Но перед выпускным отец умер в тюрьме от инфаркта. Родька, как и обещал, подал документы в университет. Через два года мать снова вышла замуж и уехала к новому мужу. Родион остался один в их квартире. Мать исправно платила за жильё, давала деньги — лишь бы учился. Новый муж оказался не просто чиновником, а начальником, правда, Родька тут же забыл, где именно тот работает.
Студенческие друзья быстро прознали, что у него пустует квартира, и начали устраивать там вечеринки. Хлебосольный хозяин разрешал даже ночевать.
Сначала ему нравилось: музыка, смех, веселье. Но потом бесконечные шумные сборища ему осточертели. Просыпаясь, он всё чаще видел в квартире вовсе незнакомых парней и девчонок.
Соседи донесли матери. Та приехала ранним утром и столкнулась в коридоре с голой девицей, которая, даже не смутившись, прошла мимо в ванную.
Скандал был грандиозный. Мать выгнала всех, а сыну пригрозила: если не прекратит этот беспредел — денег больше не получит.
Две недели в квартире стояла тишина. А потом друзья напросились отметить чей-то день рождения. Вёл себя народ тихо, но пили усердно.
Утром Родька проснулся не один. Рядом спала обнажённая девушка, наполовину прикрытая одеялом. Лицо отвернула к стене, а по подушке рассыпались рыжие волосы. В их группе такие были только у Дашки Коротковой.
Осторожно выбравшись из постели, Родион осмотрелся. Ничего не помнил, но если бы что-то между ними было, вряд ли он потом надел бы трусы.
В квартире больше никого не оказалось. Он принял душ, сварил кофе. На запах пробудилась Дашка, зашла на кухню в его огромной футболке, начала мурлыкать что-то глупое. Родион отстранился.
— Ты чего? А ночью говорил, что любишь, — обиженно пробормотала она. — Дай кофе. И потянулась к его кружке.
— Бред не неси, — неуверенно ответил он. — Между нами ничего не было. Я что, самоубийца? Если Дима узнает, размажет меня по стенке.
— Мы с ним порвали. Разве не слышал? Думаешь, почему я вчера так надралась? Он с Алкой с пятого курса крутит роман, сволочь.
Отправив хныкающую Дашку в душ, он убрал бутылки, помыл посуду, проветрил квартиру. Мать могла нагрянуть с проверкой.
На пары они опоздали. Дашка уговаривала прогулять и сходить в кино, но Родька отказался и отправился на учёбу. Когда друзья спросили, где Короткова, он сделал вид, что не понимает — разве она не ушла вчера со всеми?
Дашка две недели с ним не разговаривала, а потом подошла и заявила, что у неё задержка. Родион напрягся, сделал вид, что не понял.
— Беременна, дурак, не прикидывайся! — выдохнула она раздражённо.
— При чём тут я? — голос его дрогнул, внутри всё сжалось, даже подташнивало.
*”Значит, всё-таки было…”* — с обречённостью подумал он и предложил сделать аборт.
— У меня резус отрицательный. Потом детей может не быть, — всхлипнула Дашка.
— Может, это Димин ребёнок? — робко пробормотал Родька.
— С ним мыРодион обнял Наташу, взглянул на её полные надежды глаза и вдруг понял, что уже счастлив — ведь самое важное в жизни нашло его само.