**Ожидание счастья**
Говорят, что ждать счастья — слаще, чем его обрести. Пока ждёшь — мечтаешь, примеряешь его на себя, живёшь в предвкушении. А сам миг обладания — мимолётен. Не успел порадоваться, а оно уже стало обыденностью. И снова начинаешь ждать…
У Ивана Соколова было всё: квартира в Москве, «Лада» последней модели, должность с зарплатой в полмиллиона рублей, жена — красавица Анастасия. Они познакомились ещё в школе, и первая любовь переросла в крепкий брак, несмотря на все трудности.
А ещё у них была дочь — четырёхлетняя Машенька. Настя не работала, посвятив себя дому и ребёнку. Машеньку, его солнышко, отраду и радость, Иван обожал всем сердцем.
Казалось бы, живи да радуйся. Но человек так устроен — когда всё есть, хочется большего.
С женой они давно притёрлись, понимали друг друга без слов, по взгляду, по молчанию. Страсти утихли, осталось тихое, предсказуемое тепло.
По утрам Иван выпивал чашку крепкого кофе, который Настя оставляла для него на столе, надевал выглаженную рубашку, целовал жену в щёку и ехал на работу.
Вечером его ждал вкусный ужин. В выходные они выбирались на дачу к тёще, жарили шашлык, зимой катались с горки. Нет, Иван благодарил судьбу — редкому везёт так, как ему.
И всё же…
Однажды в офисе появилась новая сотрудница — молодая, с чёрными, слегка раскосыми глазами, пугливыми, как у косули. Звали её Людмила Рябова. Люся. Имя — как музыка. То ли глаза, то ли манера говорить, то ли просто жажда нового — но Иван понял: вот она, та самая нехватка. Его сердце затрепетало.
Он стал ловить её взгляды у кофемашины, в коридоре, в столовой. Понял, что и она ищет встреч. И однажды, подъехав к офису, он специально задержался в машине, дождался, пока она появится у входа, и «случайно» столкнулся с ней, придержав дверь.
В лифте украдкой разглядывал её. Иногда ловил ответные взгляды — быстрые, заинтересованные. Но поговорить не удавалось — вокруг всегда были люди.
Пока однажды они не остались в лифте вдвоём. Он спросил, нравится ли ей работа, пробормотал что-то про погоду, про планы. Она отвечала, улыбаясь, но взгляд её был насмешлив.
Так прошла осень. Перед Новым годом назначили корпоратив. Иван заранее предвкушал — можно задержаться, вернуться под утро, и это не вызовет подозрений.
Весь вечер он не спускал с Люси глаз. Когда начались танцы, первым пригласил её. Когда прижал к себе, сердце забилось, как в школе, когда он впервые танцевал с Настей на выпускном. Люся смотрела на него своими косичками, и в её взгляде читалось: «Всё и сразу».
Разгорячённые танцем и шампанским, они вышли в коридор проветриться. Иван предложил сбежать. Люся согласилась без раздумий. Они выскочили на улицу, смеясь, а охранник в будке лишь завистливо вздохнул — его никто не поздравил, никто не принёс даже коробку конфет.
Они шли по заснеженной Москве, болтая о пустяках. Иван избегал темы семьи, Люся делала вид, что ей всё равно. С ней было легко. «Повезло», — стучало у него в висках.
Но скоро он устал и пожалел, что оставил машину.
— Признайтесь, Люсенька, вы живёте за МКАДом? — пошутил он.
— Почти, — рассмеялась она. — Новостройки. Давайте вызовем такси.
У её дома он топтался, не решаясь уехать. Алкоголь выветрился, и совесть шептала: «Успеешь почитать Маше сказку». Но тут Люся предложила кофе — «перед дорогой отдохнёшь». Иван отпустил такси, пообещав себе: «Пятнадцать минут — и домой».
Кофе так и не допили.
Очнулись они через два часа. Иван подошёл к окну — за стеклом была тьма. Ни звёзд, ни фонарей, лишь снег, мерцающий внизу. Казалось, они одни во всей Вселенной. Сердце наполнилось счастьем.
Но пора было уходить. Он принял душ, оделся, долго прощался, обещая скорую встречу. Вызвал такси и поехал к офису за машиной.
Дома было темно, лишь свет фонаря падал в окно. Настя лежала с закрытыми глазами, но Иван знал — она не спит. Он притворился, что верит, и юркнул под одеяло.
Засыпал с мыслью: «Как же я мог хотеть чего-то ещё?»
Но утром он проснулся счастливым. Даже напевал в душе. Настя, как всегда, приготовила кофе, подставила щёку.
С тех пор они встречались с Люсей. Её квартира на окраине была идеальным убежищем — там никто не узнает. Поначалу его мучила совесть: «Зачем? У тебя же всё есть». Но страсть перевешивала. Она давала ему ощущение молодости, азарта.
Так прошёл год.
Страсть начала угасать. Всё чаще ему хотелось просто сидеть с семьёй, в тишине. Люся же становилась навязчивой: «Когда мы будем вместе?»
Он отмахивался: «Маша ещё маленькая…» Но напряжение росло.
Однажды на работе, обдумывая, как порвать с Люсей, он почувствовал резкую боль в груди. Сердце сжало, как тисками. Голоса вокруг стали далёкими:
— Мужика заездили…
— Иван, очнись! — кричал голос, похожий на Люсин.
— Не бросай нас… — шептала Настя.
— Папа, почитай мне! — плакала Маша.
Он пытался закричать: «Я хочу жить!»
— Обещаешь исправиться? — спросил чей-то чистый голос.
— Да!
— Тогда живи.
Он очнулся в больнице. Настя плакала над ним.
Люся приходила пару раз, стояла в стороне, шептала что-то и быстро уходила.
Через две недели его выписали. Он играл с Машей, читал ей книги. Настя была нежна, как никогда. «Как я мог променять это?» — думал он.
Но однажды, когда жена была в ванной, зазвонил телефон.
— Скучаю. Когда увидимся? — спросила Люся.
— Я не могу… — прошептал он.
— Она рядом? Ладно, я жду тебя…
У него был шанс сказать «всё кончено». Но он промямлил:
— Завтра.
— Кто звонил? — спросиНо как только он положил телефон, сердце снова сдавило острой болью, и в этот момент он понял — выбор уже сделан, и всё, что ему остаётся, это жить дальше, но уже по-другому.