Девочка стояла по ту сторону ограждения. В её глазах не было сомнений – она собиралась прыгнуть с моста…
В первую же ночь моего дежурства в больницу привезли молодого мужчину. Его “Лада” столкнулась с “Нивой” на перекрёстке. После долгой операции пациента отправили в реанимацию, а я, хирург Варвара Дмитриевна, заполняла историю болезни в ординаторской.
— Кофе, Варвара Дмитриевна, — поставила передо мной кружку старшая медсестра Татьяна Ивановна.
— Спасибо. Когда больной очнётся, позовите, — ответила я, не отрываясь от бумаг.
— Отдохните, пока есть время. Сейчас затишье.
— Вы же знаете, как начинается дежурство, так оно и продолжится, — вздохнула я.
И оказалась права. Не успела сделать глоток, как привезли нового пострадавшего. Под утро я буквально валилась с ног и задремала прямо за столом, положив голову на бумаги. Тут же меня разбудила Татьяна Ивановна — пациент после аварии пришёл в себя.
Могла бы сказать, что моя смена закончена, пусть его осмотрит другой врач, но встала и пошла в реанимацию. Не в моих правилах уходить, не проверив состояние прооперированного больного.
Флуоресцентные лампы заливали коридор холодным светом, отражавшимся на натёртом линолеуме. Я тихо вошла в палату. Вчера мне не удалось разглядеть его, а сейчас передо мной лежал симпатичный мужчина, опутанный проводами. Проверив показания аппаратуры, я встретила его пристальный взгляд.
Даже в больничной койке он выглядел самоуверенным и смотрел на меня снисходительно. Вот бы мне такую уверенность в себе! С трудом сдержала желание отвести глаза.
— Как самочувствие, Игорь Владимирович? Пришлось удалить селезёнку. Вы потеряли много крови. Два сломанных ребра, но лёгкие не затронуты. Жизни ничто не угрожает. Вам повезло. Полиция уже звонила — хотят поговорить. Я попросила дать вам время прийти в себя.
— Спасибо, — хрипло ответил он.
— Моя смена окончена, увидимся завтра. — Я вышла из палаты.
“Скорая”, доставившая очередного больного, подбросила меня до дома. В прихожей меня встретил рыжий кот Васька. Потёрся о ноги и побежал на кухню. Глаза слипались от усталости, но сначала надо было покормить прожору, иначе спать не даст. Уснула, едва голова коснулась подушки.
На следующий день пациент выглядел бодрее и даже улыбнулся, когда я зашла в палату.
— Здравствуйте. Вижу, вам лучше. Сегодня переведём в общую палату, вернём телефон — сможете позвонить родным.
— В этом городе у меня никого нет. Я причинил вам много хлопот вчера? — Его взгляд по-прежнему был снисходительным. Как он это делает?
— Когда меня выпишут? — спросил он.
— Вас только что прооперировали, сломаны рёбра… Как минимум неделю в отделении. Извините, меня ждут другие пациенты, — я вышла.
Перед уходом домой заглянула к нему ещё раз, проверила капельницу. Когда подняла глаза — снова поймала его заинтересованный взгляд. Он усмехнулся.
По спине пробежали мурашки. Я где-то видела эту усмешку. Лица не помню, но ухмылку — точно. Весь вечер перебирала в памяти события, но так и не вспомнила где.
На следующее утро он уже сидел на кровати. Кто-то принёс ему рубашку.
— Медсёстры достали. Моя вся в крови, — объяснил Игорь, заметив мой взгляд. — Мне кажется… — Он глянул на мой бейджик, — Варвара Дмитриевна, вы хотите о чём-то спросить.
— Ну… да. Мы с вами раньше встречались? — выдохнула я.
— Не помню. У меня отличная память на лица — такую красивую женщину я бы не забыл. Знаете, такой взгляд, как у вас, видел толькоИгорь вдруг замолчал, глядя мне в глаза, и тихо произнес: “Ты ведь всё ещё боишься воды, да?” — и в этот момент я наконец вспомнила, где видела его усмешку — в тот дождливый вечер на мосту, когда он спас меня от отчаянного шага.