Дождись меня, Анастасия Петровна!
Звонок прозвенел, коридоры школы быстро опустели. Учителя расходились по кабинетам, торопливо подгоняя задержавшихся учеников.
За окнами шелестела молодая листва, весеннее солнце манило на улицу. Анастасия Петровна задержалась у двери в класс. Ей, как и детям, хотелось бросить всё и пройтись по тёплому городу. Она вздохнула и зашла. Семиклассники шумно поднялись со своих мест.
— Доброе утро. Садитесь, пожалуйста, — сказала она, направляясь к учительскому столу.
— Кого сегодня нет? — спросила, бегло осмотрев класс.
Отличница Лера Козлова встала и ответила по-английски: Даша Морозова болеет, и Саша Воронцов отсутствует. Девочка всегда первая поднимала руку — английский ей давался лучше всех. По классу пробежал недовольный шёпот.
— Миша, что с Сашей? — спросила Анастасия Петровна по-русски.
Миша Соколов жил с ним по соседству.
Все в школе знали, что отец Саши вышел из тюрьмы год назад, не работал, пил и бил жену. Сын тоже получал, если пытался за неё заступиться. Саша часто приходил с синяками. На физкультуру заходил последним, чтобы другие не видели его тело в синяках. Но все знали правду. Мишка Соколов рассказывал.
Анастасия сочувствовала Саше. Мальчик был умный, смышлёный, не по годам взрослый. В таких семьях дети быстро взрослеют. Учился он хорошо, схватывал на лету. Только английский шёл туго, но он старался.
После университета Анастасия вернулась в свою школу преподавать английский. Не хотела оставлять мать одну, поэтому не уехала в Санкт-Петербург и не устроилась в частную школу, как многие её однокурсники.
Старшеклассникам преподавала более опытная учительница, а Анастасии достались средние классы. Сначала, конечно, её пробовали на прочность, но потом привыкли и полюбили. Одевалась она строго, но за маской серьёзности часто проглядывала добрая улыбка и лучики в глазах.
Девочки копировали её манеры, а мальчишки прятали влюблённость за дерзостью. В этом году Анастасия Петровна стала классной руководительницей 7 «Б».
— Анастасия Петровна, вчера его отец опять напился, бил мать. Крики на весь дом. Ночью «скорая» забрала её в больницу. Сашка вызвал, когда отец отключился. Полицию тоже вызвали. Отца забрали, а Сашу — пока не найдут родственников.
— Как?! — ахнула Анастасия Петровна и снова оглядела класс. Ребята замерли, ожидая от неё слов. Что сказать?
— Хорошо, после уроков я схожу в полицию и всё узнаю.
По классу прошёл вздох облегчения.
Перед глазами Анастасии стояло лицо тринадцатилетнего Саши. Сколько раз она спрашивала, нужна ли помощь, но он лишь испуганно мотал головой. На уроках она ловила его пронзительный взгляд, от которого краснела и теряла нить объяснений.
Класс замер.
— Ну что, начнём… — сказала она, стараясь звучать бодро.
На перемене Анастасия зашла к директору.
— Виктор Иванович, Воронцов…
— Знаю, Анастасия Петровна. Уже звонили из полиции. Пока ищут родных. Если не найдут — отправят в детдом. Отцу светит срок, а мать… Если выживет. Детдом — тоже не подарок. Кто знает, что лучше — зверь-отец или озлобленные подростки.
— Хочу сходить в полицию, поддержать его, узнать подробности.
— Как классный руководитель, имеете право. Действуйте. Но не советую ввязываться. В моей практике было всякое. — Он устало опустил взгляд, давая понять, что разговор окончен.
Свидание разрешили. Они встретились в комнате с ядовито-зелёными стенами и неудобной мебелью.
— Как мама? — сразу спросил Саша.
Анастасия растерялась. Она и не подумала узнать о состоянии его матери.
— Она в реанимации. Пока нельзя. Не волнуйся, всё будет хорошо, — сказала она, стараясь звучать убедительно.
— Отца посадят? Хоть бы посадили, — сверкнул он гневным взглядом. Анастасия заметила, как он натянул рукав, пряча следы отцовских рук.
— У тебя есть родные? Дяди, тёти, бабушка, дедушка?
— Не знаю. Даже если есть — я никому не нужен. Спасибо, что пришли, Анастасия Петровна, — от его взгляда её передёрнуло. — Можно я буду вам писать?
— Конечно, — она чуть замешкалась. — Не знаю, будет ли у тебя доступ к интернету… Я записала адрес и телефон. Держи. — Она вложила листок в его руку.
— Спасибо. Вы добрая. Вы мне нравитесь. Очень. Я знаю, что ещё маленький для вас. Но я вырасту и вернусь. Дождитесь меня.
Ей стало смешно от его неуклюжего детского признания, но и больно сжалось сердце. Хотелось обнять его, прижать, погладить по вихрам, успокоить. Но она сдержалась — он мог не так понять её материнский порыв.
В комнату заглянула полицейская.
— Обед привезли…
Анастасия поняла, что пора уходить.
— Держись. Если что — звони или пиши. Постараюсь помочь, — сказала она уже у двери.
— Анастасия Петровна! — сорвался его ломкий голос. — Дождитесь меня.
Она кивнула и вышла.
Слёзы навернулись на глаза. «Что с ним будет? Чем помочь?»
Через два дня директор остановил её в коридоре.
— Анастасия, зайдите ко мне.
По тому, как он назвал её по имени, она поняла — что-то плохое.
— Мать Саши Воронцова умерла. Уже похоронили. Психолог не разрешил прощаться. Хоронили в закрытом гробу. Но есть и хорошее — приехала бабушка, отец родная мать. Забрала его к себе, в Воронеж. Документы уже передали.
Так что всё устроилось лучше, чем мы думали. Дай Бог, с ним всё будет хорошо. — Он помолчал. — Вы молодая, красивая, дети вас любят, — он сделал ударение на последнем слове. — Вы понимаете, о чём я?
— Нет, не понимаю, — вызОни стояли под весенним дождём, и, глядя в его глаза, она наконец осознала — счастье не измеряется годами.