Ради меня…
Ольга равномерно водила утюгом по доске. Пот стекал по вискам, шее и спине. Вечером жара спала, но от раскалённой подошвы утюга всё равно пекло. Оставалось погладить немного, когда зазвонил телефон. Первый звонок оборвался, но тут же раздался снова — назойливо, нервирующе.
Ольга отложила утюг, подошла к столу, взглянула на экран. Увидев имя подруги, удивилась.
— Аня, это ты? Что случилось? — встревожилась она.
— Конечно, я. Да вот беда… Собираюсь приехать, потому звоню. В командировку, от гостиницы отказалась. Пустишь на пару дней?
— Ты что, спрашиваешь… А когда? — Ольга напряглась, вспомнив, что в холодильнике почти пусто. Для себя она не заморачивалась, обходилась минимумом.
— Завтра. Знаю, внезапно, но всё решилось в последний момент. Номер поезда и время скину смской. Встретишь?
— Конечно. — Ольга пообещала, но мысленно занервничала: больничные брала часто, лишний раз отпрашиваться неудобно.
Подруга успокоила её, сказала, что приедет вечером, погостит два дня. Сердце отлегло.
— Не заморачивайся с готовкой, знаю тебя. Скоро наболтаемся вдоволь, — Аня положила трубку.
Ольга догладила бельё, аккуратно сложила в шкаф. Радость от звонка подруги смешивалась с тревогой. «Начнёт копать, душу выворачивать, а я только успокоилась, смирилась, даже к одиночеству привыкла. Теперь надо думать, чем её кормить…» — Взгляд на часы. — Успею в магазин до закрытия, завтра некогда будет. Вот нежданчик…»
Заглянув в холодильник, Ольга вздохнула. Себе готовила редко, есть почти не хотелось — химиотерапия убивала аппетит. Переоделась, вышла, думая о подруге.
Они подружились сразу, в шестом классе, когда к ним в середине года перевели новенькую — Аню. Потом вместе поступили в один институт. На третьем курсе Аня влюбилась в курсанта военного училища, выскочила замуж и уехала с ним в далёкий гарнизон, перевелась на заочное.
Сначала переписывались, потом, с появлением мобильных, созванивались. Но со временем общение свелось к поздравлениям на Новый год и дни рождения. У каждой своя жизнь, заботы, дети. У Ани — два сына, хлопот хватает.
Сама Ольга вышла замуж через год после института, сразу забеременела. Роды были тяжёлые, больше детей не получилось. Дочь выросла, перед самым окончанием меда уехала с мужем в его город.
В магазине Ольга размышляла: убраться не успеет. «Да кому я мешаю? Подруга же, не начальство…» Потом вспомнила: стоит ли врать про командировку мужа? Нет, Аня её насквозь видит — раскусит сразу. «И зачем? Всё равно поймёт, что мужа давно нет. Да и чего стесняться? Не первая, кого бросили ради молоденькой…»
Она догадалась об измене задолго до его ухода. Вдруг начал одеваться проще — джинсы, свитера, костюмы только на совещания. Купил кроссовки, будто бегать собрался — хватило ненадолго.
Пока жила дочь, оба делали вид, что всё нормально. Муж «задерживался на работе», приходил только ночевать. Ольгу даже радовало, что он не задерживался — являлся сытым, сразу спать. Значит, ужинал и получал «всё остальное» в другом месте.
А когда дочь уехала, притворяться стало не нужно. Ольга сама предложила ему собрать вещи. Аккуратно сложила выглаженные рубашки в чемодан. Пусть новая пассия видит — жена не неряха. И он пусть знает, что теряет. Будет ли новая так же заботиться? С возрастом мужчины ценят покой, а страсть быстро проходит. Ольга надеялась, что он одумается. Но время шло, а он не возвращался.
Потом… Потом на плановом обследовании нашли рак. Это отвлекло от обид. Операция, химия. Каждый осмотр — как приговор. Пока держались, но страх не уходил.
Иногда дико хотелось позвонить ему, сказать. А дальше что? Пожалеет, вернётся. А она будет знать, что он пришёл от другой. Нет уж. Жалость — не любовь.
Так и жила одна. Новых подруг не заводила. Гуляла в парке, где встречала одних и тех же старушек или мамочек с колясками. Здоровались, перекидывались парой фраз:
— Хорошая погода. Тоже на воздух вышли?
— Старший у бабушки?
— Давно вас не видела…
Вот и всё общение.
На следующий день Ольга, вернувшись с работы, сразу занялась готовкой. Успела даже пол протереть перед поездкой на вокзал. Устала, но отдыхать некогда — пора встречать подругу.
Поезд долго тормозил, подкатывая к платформе. Ольга вглядывалась в окна, ища знакомое лицо. Наконец, народ хлынул из вагонов. Она решила не бежать вперёд — в толпе можно пропустить. «А вдруг не узнаю? Столько лет…» — сомнение кольнуло сердце.
Она встала у спуска в переход. Здесь люди замедлялись, можно было рассмотреть.
И вдруг увидела Аню — пополневшую, растерянную, но ту самую. Та крутила головой, ища подругу. Ольга помахала рукой. Аня заметила, бросилась через толпу. Их толкали, задевали сумками, но они стояли, обнявшись, не замечая никого.
— Пошли, — позвала Ольга.
Шли по переходу, перебивая друг друга:
— Боялась, что не узнаю!
— Я тоже!
— Ты совсем не изменилась!
— Врёшь, растолстела…
В душном автобусе Ольге стало плохо. Аня бросала на неё изучающие взгляды, но сил притворяться не было. Дорога казалась бесконечной. Дома Ольга рухнула на диван.
— Отдохни, вижу, еле держишься. Я в душ, потом поговорим, — распорядилась Аня.
Вернувшись, она достала из сумки бутылку вина. Выпили, закусили, потом ещё. И Ольга не выдержала — рассказала всё: про мужа, болезнь, страх перед каждым осмотром…
— Прости, что пропала. Как ты одна справлялась? — Аня обняла её, и они поплакали вместе.
Спать легли за полночь. Ольга долго ворочалась, но впервые за долгое время почувствовала облегчениеОни лежали в темноте, держась за руки, и Ольга впервые за долгие месяцы почувствовала, что не одинока.