Ради меня…
Светлана монотонно водила утюгом по простыням, и жар от раскалённой подошвы смешивался с духотой летнего вечера. Липкий пот стекал по вискам, но вот-вот конец — оставалась последняя рубашка. И вдруг зазвонил телефон. И снова.
Она отложила утюг, подошла к столу и увидела имя на экране.
«Лариса? Но мы же столько лет не звонили…»
— Ларис, это ты? Что случилось? — голос Светланы дрогнул.
— А кто же ещё? Случилось. Еду к тебе, вот и звоню. В командировку, но в гостинице не остановилась. Пустишь на пару ночей?
— Да брось, конечно. Когда приедешь? — Светлана напряглась, вспоминая пустой холодильник.
— Завтра. Знаю, неожиданно, но всё решилось в последний момент. Номер поезда скину смской. Встретишь?
— Встречу, — ответила Светлана, а про себя подумала: «Опять отпрашиваться…»
Но Лариса успокоила — приедет вечером, успеют наговориться.
— Не заморачивайся с готовкой, всё равно знаю, как ты. До завтра! — и связь оборвалась.
Светлана догладила рубашку, сложила бельё в шкаф. «Лариска начнёт копать, душу выворачивать… а я только привыкла к тишине. Теперь бегом в магазин — завтра некогда».
Она заглянула в холодильник. Себе готовила редко — аппетит пропал после химии. Переоделась и вышла, думая о подруге.
Они подружились в шестом классе, когда к ним перевелась новенькая — Лариса, девочка с тёмными косами и хитрым прищуром. Потом вместе поступили в один вуз. На третьем курсе Лариса влюбилась в курсанта, выскочила замуж и уехала в гарнизон. Сначала переписывались, потом — только праздничные смски. У каждой своя жизнь: у Ларисы — двое сыновей, у Светланы — дочь, которая после меда уехала с мужем в другой город.
В магазине Светлана раздумывала: «Убраться не успею… Да кому я нужна? Не министр же ко мне едет». Хотела соврать про командировку мужа, но передумала — Лариса сразу раскусит. «Увидит, что мужем тут и не пахнет. Да и чего скрывать? Не я первая, не я последняя, кого бросили ради молоденькой…»
Она давно догадалась. Игорь вдруг начал бегать по утрам, купил кроссовки, носил джинсы — раньше и думать не смел. Потом стал задерживаться, приходил только спать. Когда дочь уехала, Светлана сама предложила ему собрать вещи. Аккуратно сложила рубашки в чемодан — пусть та знает, что у него была хорошая жена.
А потом… потом нашли рак. Операция, химия. Иногда хотелось позвонить Игорю, сказать. Но зачем? Вернётся из жалости? Нет уж.
Жила одна. В парке здоровалась с бабушками да мамашками. «Тепло сегодня. Внуки как?» — вот и весь разговор.
На следующий день Светлана вернулась с работы и начала готовить. Успела даже пол протереть перед поездом на вокзал.
Поезд тормозил, будто нехотя. Светлана вглядывалась в окна — неужели не узнает?
Толпа хлынула на перрон. Она встала у перехода — здесь удобнее разглядывать лица. И вдруг — Лариса. Полнее, глаза растерянные, но та самая. Они бросились друг к другу, обнялись, не замечая толчков.
— Пойдём, — сказала Светлана.
В подземном переходе говорили наперебой. В автобусе Светлане стало дурно. Дома она рухнула на диван.
— Отдыхай, — Лариса достала вино. — А я пока душ приму.
Выпили. И Светлана разоткровенничалась — про мужа, болезнь, страх перед каждым анализом…
— Прости, что не звонила, — Лариса обняла её. — Как ты одна выдержала?
Ночью Светлана долго ворочалась, но на душе полегче.
Утром уехала на работу, оставив Ларисе ключи. Та звонила: «Бегаю по делам, вернусь поздно».
Вечером снова говорили без умолку. Лариса жаловалась — старший сын в военном, рвётся на фронт, младший в компе целыми днями сидит.
— Двадцать шесть лет вместе, а он… — вздохнула Лариса.
— Я, наверное, уже болела тогда, просто не знала, — сказала Светлана.
— Не оправдывай его! Не видел, что с тобой? — Лариса злилась.
Потом вдруг спросила:
— А Игорь где сейчас работает?
Светлана, не задумываясь, рассказала.
На следующий день, вернувшись с работы, она застала Ларису возбуждённой.
— Одевайся красиво. Идём в ресторан.
— Зачем? Давай дома…
— Не обсуждается. Уже столик заказала.
Они вошли — и Светлана увидела Игоря. Постаревший, осунувшийся.
— Это ты всё подстроила? — она хотела уйти, но Лариса удержала.
— Ради меня, поговори с ним.
Игорь налил вина, себе — воду (за рулём).
— Почему не сказала, что больна? — спросил он.
— А что бы изменилось? Вернулся бы из жалости?
— Прости… Я не замечал. Спасибо Ларисе, рассказала.
— Почему не вернулся? — холодно спросила Светлана.
— Думал, не простишь.
— Я ждала.
Позже, провожая Ларису на поезд, та шептала:
— Держись. Верь, что всё будет хорошо. Прости его. Вместе ведь лучше…
Поезд тронулся.
— Пойдём? — спросил Игорь.
— Куда?
— Отвезу тебя домой.
— А сам на дачу? — Светлана посмотрела ему в глаза.
— Дача недалеко. Хочешь посмотреть?
— За вещами съездить. Чего ждать?
Они ехали молча. Город кончился, за промзоной — частные дома. Игорь остановил машину у реки.
— Помнишь, как мы купались на рассвете? — спросил он. — Ты стеснялась, что нет купальника…
— А ты отворачивался, — улыбнулась Светлана.
— Ты правда хочешь, чтобы я вернулся? — он взял её за руки.
— А ты правда хочешь?
— Нагулялся. Лишь бы ты простила…
Человек ко всему привыкает. Даже к одиночеству. Но кто сказал, что это счастье?