Просто такая судьба
Антонина спешила домой. Под грязным мартовским снегом то и дело попадались скользкие ледяные корки, ноги разъезжались, замедляя шаг. На дорогах стояли озёра талой воды, и проносящиеся мимо машины обдавали пешеходов грязными брызгами. Антонина держалась подальше от края тротуара.
К тому времени, как она добралась до дома, спина была мокрой от пота, ноги гудели от усталости, да и сапоги промокли насквозь. Новую обувь нужно было купить уже давно.
В прихожей Антонина без сил плюхнулась на старый пуфик. Скинула сапоги, пошевелила пальцами в промокших колготках. Хорошо бы сейчас чаю покрепче с лимоном, чтобы не разболеться. Едва она поставила сапоги к батарее, раздался глухой стук в стену. Так мать её звала — ложкой по обоям. Антонина вздохнула и зашла к ней.
— Что, мам?
Мать что-то невнятно замычала в ответ.
— Я с работы, — пояснила Антонина, поправляя сползшее одеяло. В нос ударил резкий запах мочи. «Опять переполненный подгузник», — догадалась она.
Достала из пачки чистый, откинула одеяло. Преодолевая тошноту, поменяла, стараясь не дышать. Всё это время мать глухо мычала. Говорить она не могла уже давно.
— Всё, сейчас ужин приготовлю. — Антонина подняла тяжёлый грязный подгузник и вышла, не слушая материнского бормотания. Она давно отучила себя злиться. Это бесполезно — лучше не станет, только себе хуже. Хотя бы пять минут посидеть, но мать уже снова стучала ложкой, требуя внимания.
Когда-то у них была нормальная семья. Отец заведовал кафедрой в институте, мать сидела дома, ждала его с работы. Но в один день всё рухнуло. Антонина как раз закончила десятый класс, а её брат Вадим сдал сессию на третьем курсе, когда отца не стало.
Одна абитуриентка пыталась ему дать взятку — устроить сына на бюджет. Отец был принципиальным, отказал. Тогда она обвинила его в вымогательстве. Началась проверка. Сердце не выдержало — он умер по дороге в больницу.
Мать так и не оправилась. Сначала просто сидела, уставясь в стену, потом начала забываться. Готовила ужин, словно муж должен вот-вот прийти. Раньше к ним ходила домработница Катя, но после смерти отца пришлось её уволить — денег не хватало. С тех пор хозяйство вела Антонина, и мать путала её с Катей, отдавала приказы.
Сбережения быстро кончились — мать никогда не умела экономить, любила дорогие вещи. Отец её баловал. Раньше часто приходили его коллеги, и мать до сих пор заставляла Антонину накрывать стол, наряжалась в лучшее. Потом забывала и ругалась: «Зачем столько еды?»
Отдыхала Антонина только в школе. Но и её пришлось бросить.
Первым заговорил Вадим: «Тебе надо идти работать. Если я брошу институт, меня в армию заберут. А так закончу — смогу помогать».
Тогда это казалось единственным выходом. Антонина бросила учёбу, устроилась в детский сад — когда-то она окончила музыкальную школу, играла хорошо. Воспитатели её хвалили. Зарплата была маленькая, но зато днём могла забежать проведать мать, пока дети спали.
Вадим после института уехал в Питер. Обещания помогать забыл. На просьбы прислать денег на сиделку отмахивался: «Самому тяжело, аренда дорогая».
Они никогда не были близки. Вадим получил всю мамину красоту — карие глаза, густые волосы, статный рост. Антонина же родилась слабой, болезненной, похожей на отца — сероглазая, худенькая, с тонкими губами. Мать смотрела на неё с жалостью, а Вадима боготворила.
Лишь отец её хвалил — за музыку. Она могла часами играть гаммы, только бы он погладил её по голове. Но его не стало, а мать забыла, что у неё есть дочь.
Однажды, после отъезда Вадима, АнтонНо однажды, гуляя в парке с приёмным сыном, Антонина встретила Вадима в инвалидной коляске — бледного, с потухшим взглядом, и в тот момент поняла, что ни злость, ни жалость больше не шевелятся в её сердце, только тихое, горькое удивление от того, как быстро жизнь перемалывает даже самых гордых.