**Другая дочь**
Отец Кати был старше мамы на пятнадцать лет. Одевался он строго, даже по-советски: брюки, рубашка, пиджак или свитер. Никаких кроссовок и маек. Среди пап её подруг он выделялся. Катя его обожала. Когда он приходил с работы, она неслась к нему, папа подхватывал её на руки и спрашивал, заглядывая в глаза:
— Ну как день у моей королевны?
Кате нравилось, когда он её так называл. Она прижималась к нему и вдыхала его запах — лучший на свете, запах счастья: одеколон, лёгкий шлейф табака и ещё что-то неуловимое.
— А я что, не королевна? — обиженно надувала губы мама, выпрашивая комплимент. Папа одной рукой держал Катю, а другой обнимал маму, целовал в щёку и говорил:
— Вы две мои самые любимые королевны.
Катя с удовольствием играла в эту игру, повторявшуюся каждый день.
Потом она выросла, и игра сама собой закончилась. Катя по-прежнему встречала отца, но уже не бросалась к нему с визгом, а сдержанно говорила:
— Привет, пап.
— Привет, — отвечал он, вешая пальто на вешалку и почему-то избегая её взгляда.
Катя уже не хотела, чтобы он подкидывал её, как маленькую, но почему он больше не смотрит ей в глаза? Не называет королевной?
— Опять задержался на работе? — спросила она.
— Да. Работа есть работа.
— Какая именно?
— Я же начальник, хоть и небольшой. — Он проводил рукой по волосам и проходил мимо в комнату. Катя чувствовала, что он врёт. Начальник мастерской по ремонту телевизоров — не космонавт, чтобы пропадать допоздна. Да, бывало, что клиенты просили срочно починить холодильник, но желающих платить двойной тариф за скорость находилось немного. Последнее время отец задерживался часто, а домой приходил без цветов. Даже в выходные уходил «на пару часов» и возвращался задумчивый. Во всём этом Катя улавливала тайну и ложь.
— Привет. Как дела в школе? Мама дома?
Отец спрашивал, но смотрел куда-то мимо неё. Катя знала, что он задаёт вопросы для галочки и не ждёт ответа. Она и не отвечала. Говорят, женская интуиция просыпается рано. И Катя чувствовала: в семье что-то не так. Неспроста у мамы в последнее время красные глаза. При ней родители не ругались, но и не шутили, разговаривали через силу.
Даже запах от отца изменился — в те дни, когда он «задерживался на работе». Он выглядел виноватым, а в квартире витало напряжение. Как-то Катя поделилась с мамой.
— Люди устают друг от друга. Но если любят — пройдёт, — нехотя ответила мама.
— А если не любят?
— Тогда расходятся. Пробуют начать с другими, но не всегда получается.
— А вы с папой ещё любите?
— Ты задаёшь сложные вопросы. Не на все есть ответы, — мама раздражалась. Катя замолкала и уходила в свою комнату.
Выходит, родители устали? Но к ней-то какое отношение? Они разлюбили её тоже? Или вот-вот разведутся? Вопросов было больше, чем ответов.
Этим летом они так и не поехали на юг. Отец «работал», а мама с Катей уехали к бабушке на дачу. Отец в выходные не приезжал, как раньше. Катя подслушала, как бабушка ругала маму:
— Семья держится на честном слове, а ты ему полную свободу дала!
— Мама, не терзай меня. Я не буду его удерживать. Что будет — то будет.
— Дура! Таких мужиков даром не бросают! Ради Катьки стоило потерпеть!
— Ба, о чём вы? Папа нас бросает? — Катя ворвалась на кухню.
— Подслушиваешь? Не лезь не в своё дело! Никто никого не бросает! — отмахнулась бабушка.
— Я не маленькая!
— Если не маленькая — тем более не лезь.
Отец приехал через две недели, чтобы забрать их. Катя обрадовалась, мама нарядилась, но между ними по-прежнему искрило.
Катя обожала декабрь. Сначала её день рождения, потом Новый год. Как-то после школы она с подругами пошла в кино. Вышли — болтали, смеялись. На улице падал снег, город сверкал огнями.
— Мороженого купим? — предложила Таня.
— Да ты что? Простынешь, а Сережа на школьной дискотеке с Петровой танцевать будет! — Подруги захихикали.
Таня надулась, но в этот момент Катя увидела отца. Хотела окликнуть, но рядом с ним шла девочка её возраста.
— Спрячь меня! — Катя встала за спину Тани.
Отец с девочкой прошли мимо.
— Твой папа?! — прошептала Оля. — А это кто?
Катя молча попрощалась и пошла следом. Нет, она не ошиблась — это его пальто. Он наклонился к девочке, что-то сказал, и она увидела его профиль. Они сели в трамвай и уехали.
Дома Катя металась в догадках. Но вечером у неё поднялась температура, и вопросы пришлось отложить. А когда она выздоровела, отец ушёл. Мама отказалась объяснять:
— Поговорим потом.
Тогда Катя сама пришла к отцу на работу.
— Здравствуй, пап.
— Катя? Что случилось? Мама в порядке?
— С ней всё хорошо. Я пришла к тебе.
Они зашли в кафе. Отец заказал её любимый торт.
— Как школа? Ты стала совсем взрослой, — сказал он.
— Если взрослая, скажи: почему ты ушёл?
Отец потупился.
— Понимаешь… мама сама попросила меня уйти. До неё у меня была женщина. Мы просто встречались. Потом я встретил маму и забыл о ней. Но та женщина нашла меня. Она была больна… У неё была дочь. Моя. И она хотела, чтобы я позаботился о девочке.
— Это та девочка? Я видела вас.
— Да. Её мама умерла… Я рассказал твоей маме. Предложил, чтобы Наташа жила с нами. Но мама отказалась. Сказала уйти к ней.
— Почему ты не поговорил со мной?
— Не знаю… Стыдно было.
— А ты уверен, что она твоя?
— Перед смертью люди не врут.
Катя встала.
— Мне надо подумать.
Отец не остановил её. Она не притронулась к торту. Обида душила: все решили за неё. А если бы поговорили, она, может, и приняла бы сестру.
Дома Катя всё рассказала маме.
— Я знала, что ты узнаешь… Как он? — в голосе маИ хотя впереди их ждали непростые разговоры и нелёгкие решения, Катя вдруг поняла, что самое важное — не кто прав, а то, что они всё ещё семья, пусть и не такая, как раньше.