На звонок оторвали Настю от ужина. Она редко готовила для себя. По утрам обходилась чашкой кофе, в обеденный перерыв перекусывала в кафе, а вечером довольствовалась стаканом кефира с сушками. Если голод становился невыносимым, жарила яичницу. В выходные ездила к родителям – мать неизменно нагружала её контейнерами с едой, отказ воспринимался как личное оскорбление.
Настя допивала кефир, когда из спальни донёсся назойливый рингтон. “Надо бы сменить эту дурацкую мелодию”, – подумала она. Звонок сверлил мозг, действуя на нервы. Настя отставила стакан и пошла к телефону. Незнакомый номер, но раз звонят настойчиво – значит, дело важное. Она ответила.
“Привет. Я уже и не надеялась дозвониться”, – прозвучал в трубке до боли знакомый голос. Прошли годы, а она узнала его мгновенно. “Брось трубку!” – закричало внутри.
“Пожалуйста, не вешай. Мне надо поговорить”, – словно прочитав мысли, торопливо попросила бывшая подруга.
Настя молчала, сжимая телефон в потной ладони.
“Мне больше не к кому обратиться. Только ты сможешь помочь. Дай адрес, я приеду. Поверь, это очень важно”, – после паузы добавила Даша.
Что-то случилось. Даша не стала бы звонить просто так. Когда-то они были не разлей вода, но это было в другой жизни.
“Ладно. Сейчас сброшу смской”, – Настя резко положила трубку.
Сердце колотилось, как бешеное. Зачем она согласилась? Набирая адрес, заметила, как дрожат пальцы. Даша тут же ответила: “Жду”.
Настя вернулась на кухню, помыла стакан и села за стол. Сколько лет она вычёркивала из памяти всё, что связано с бывшей подругой. Думала, простила, забыла, отпустила. Но этот звонок разом поднял лавину давних воспоминаний.
***
Мать обожала фильм “Весна на Заречной улице”. Страна, которая сняла эту картину, давно исчезла, а фильм жил. Мама назвала дочь в честь главной героини. При знакомстве люди часто оживлялись: “О, как в кино!”
В отличие от актрисы, Настя не блистала красотой. Русые волосы, короткие ресницы, серые глаза. Особенно её смущала фигура – плоская грудь. “Ещё вырастет”, – утешала мать.
А вот у Даши грудь была – загляденье! Она носила её, как орден. Парни залипали взглядами, будто гипнотизированные.
Каждое лето Настю отправляли в деревню к бабушке. Посёлок почти опустел – зимой оставались лишь четыре дома: бабушка, соседка тётя Шура и две старушки. К тёте Шуре на каникулы приезжал внук. С ним Настя и коротала летние дни.
В тот год всё изменилось. Увидев перед собой не мальчишку, а стройного парня, она вдруг смутилась и не бросилась к нему, как раньше. А Серёжа, казалось, ничего не заметил – позвал на речку, будто ничего не изменилось.
Всю дорогу болтали, но на берегу стеснялась раздеться при нём. Дождалась, пока он войдёт в воду, быстро скинула платье и нырнула – лишь бы не видел её стыдливого недостатка. Мамино обещание так и не сбылось – грудь не выросла.
В конце августа расставались до следующего лета. Никому в голову не приходило обменяться телефонами. Как будто существовало негласное правило: деревенская жизнь и городская – параллельные миры.
Перед выпускным Серёжа не приехал. Тётя Шура объяснила – улетели с матерью в Сочи. Настя, изнывая от скуки, написала Даше. Та обрадовалась – у неё не было ни бабушек, ни деревни. В один из выходных родители привезли Дашу с собой.
А через две недели неожиданно появился Серёжа. Он вытянулся, плечи стали шире. Густые тёмные ресницы обрамляли карие глаза – предмет Настиной зависти. Теперь он выглядел настоящим мужчиной. Почему-то она сразу пожалела, что позвала Дашу. Та, едва увидев парня, тут же пошла знакомиться.
Ночью девушки шептались. Даша спросила, целовалась ли Настя с ним.
“Ты что? Мы же просто друзья с детства”, – возмутилась Настя.
Эти слова стали роковыми.
Теперь они везде ходили втроём. Настя чувствовала себя лишней. Впервые с нетерпением ждала конца каникул.
Серёжу забыла на год, а с Дашей оставались подругами. После школы Настя в деревню не поехала – зимой умерла бабушка. “Значит, больше никогда не увижу Серёжу?” Пожалела, что не взяла контакты. Но не просить же родителей узнавать адрес у тёти Шуры!
С Дашей тоже реже виделась – разные институты, новые компании. Да и та как-то отдалилась. Встречи стали короче, разговоры – поверхностными.
А потом Даша пригласила её на свадьбу.
“Как? На первом курсе? Не рано? И мать разрешила?” – допытывалась Настя.
“А куда она денется? Скоро бабушкой станет”, – самодовольно улыбнулась Даша. “Будешь свидетельницей?”
Свадьбу сыграли перед Новым годом. Настя похолодела, увидев в дверях Серёжу. Хотелось проснуться, сбежать, провалиться сквозь землю – лишь бы не видеть, как они смотрят друг на друга. Но она свидетельница – не могла подвести. Хотя Даша могла бы хоть намекнуть – Настя ни за что не пришла бы!
На всех свадебных фото она вышла ужасно – единственная не улыбалась, выглядела потерянной. В середине торжества просто сбежала.
Даша не чувствовала вины – ведь сама Настя сказала, что они с Серёжей просто друзья. Какое-то время Даша звонила, потом родила сына, и их пути окончательно разошлись. Настя запретила себе думать о них обоих.
Но встречаться с парнями не получалось. Всех невольно сравнивала с Серёжей…
***
Сколько лет прошло? Десять? Мать говорила, что тётя Шура умерла, дом продали чужим людям. И вот теперь этот звонок. Бывшая подруга скоро приедет. “О чём говорить? Зачем согласилась?” – ругала себя Настя.
Когда открыла дверь, едва сдержала возглас удивления – перед ней стояла незнакомая женщина. Неужели человек может так измениться за десять лет? Эта худая, осунувшаяся женщина не имела ничего общего с яркой Дашей из прошлого. Грудь обвисла, под потухшими глазами – тёмные круги.
“Привет. Сильно изменилась? Можно войти?” – голос остался прежним, только каким-то безжизненным.
“Проходи на кухню. Чай будешь?” – Настя включила чайник, стараясь не смотреть на гостью.
“А ты ничуть не изИ глядя на Алёшу, который теперь крепко спал в своей комнате, Настя наконец поняла, что самое важное в жизни – не прошлые обиды, а те, кто рядом с тобой сегодня.