— Дашенька-а-а… — всхлипывала в трубку Ольга.
— Чего разнюнилась? Говори яснее, что случилось? С Витей? Оля, ну что молчишь? — кричала Даша.
— Э-э-э… Артём… Ой-ей… — снова заголосила Ольга.
— С Артёмом что-то? В аварию попал? — Даша мысленно представила, как Оля мотает головой, будто она может это видеть сквозь телефон.
— Всё, хватит. Отключаюсь. Через десять минут буду, жди, — бросила Даша, ещё секунду слушая рыдания подруги, но, поняв, что толку не будет, положила трубку.
Быстро переоделась, схватила сумку, проверила ключи и телефон — и на улицу. Оля жила через квартал, так что Даша почти бежала, бормоча себе под нос: «Вечно не может объяснить толком. Влетит ей, если из-за ерунды сорвала…»
Через пять минут она уже тыкала в домофон. В динамике что-то хрипло скрипнуло.
— Оль, это я, открывай! — крикнула Даша.
Замок щёлкнул. В подъезде было темно, глаза никак не могли привыкнуть после солнечного света. Нащупывая перила, она споткнулась и чуть не грохнулась.
— Чёрт, тут убиться недолго! Лампочку бы нормальную вкрутили… — проворчала она.
Лифт медлил. Даша нервно притоптывала, перебирая в голове возможные варианты: «Лишь бы все живы были…» Перед дверью замерла — из-за неё не доносилось рыданий, уже хорошо. Взяла воздух в грудь и нажала звонок.
Дверь открыла Оля — лицо опухшее, глаза красные. Без слов развернулась и поплелась на кухню. Даша скинула ботинки и пошла за ней.
Оля плюхнулась на стул, руки безвольно повисли. Вся её поза кричала: «Всё кончено».
— Ну что случилось-то? — Даша положила руку ей на плечо. — Объясни, а то я с ума схожу. Летела сюда, как угорелая.
— Артём ушёл, — монотонно выдавила Оля.
— К любовнице?
Кивок.
— Сам сказал или ты додумала? — Даша не удивилась. Артём был статным, и она не раз напоминала подруге: таких мужиков бабы ловят, как рыбу в сеть. Нужно держать ухо востро.
— Сказал, что любит другую, собрал вещи и ушёл. Даш, ну почему? Я всё для него — готовила, убирала, сына родила, на диетах сидела, чтобы после родов не расплыться… А он взял и ушёл.
— Фух, — выдохнула Даша. — Все живы, а ты воёшь, будто поминки справляем. Погуляет — вернётся. — Присела рядом.
— Думаешь? — Оля встрепенулась, в глазах мелькнула надежда.
— Кто его знает. А она кто? Красивая?
— Моя ровесница. Крупная, рыжая, косоглазая. — Оля передёрнула плечами. — Даш, ну чем я хуже? Я в сто раз лучше, а он… — Голос снова дрогнул.
— Не копайся в себе. Это гормоны, кризис среднего возраста… Очухается — приползёт.
Оля замотала головой, плечи затряслись.
— Хватит реветь! Сейчас войдёт, увидит тебя распухшую — и точно сбежит. — От этих слов Оля завыла ещё громче.
— Оль, слёзами делу не поможешь. Думаешь, если вернётся, всё будет как прежде? Зря. — Даша сменила тон. — Вот простишь, а потом? Будешь ревновать к каждому гвоздю, пилить его, себя и Вовку заодно. Кстати, где он?
— У соседки.
— Правильно. Нечего мальчишке видеть мать в таком состоянии. Мужик он хоть и маленький, а слёзы ему ни к чему. — Даша огляделась. — Алкоголь есть?
Достала из холодильника полупустую бутылку вина, налила почти до краёв. Сунула стакан Оле.
— Пей. Лекарство от всех бед.
Та выпила залпом, будто воду.
— Мы ведь мечтали о двушке… У них на работе дом для сотрудников строили. Квартиры почти даром, если свою сдать. А теперь он там с ней будет жить, а мы тут…
— Не ной, морщины появятся.
— Так больно, что хоть вешайся, — Оля раскачивалась, как маятник.
— Дура! — Даша резко встряхнула её. — Сделаешь что-то с собой — и что? Артём пожалеет? Да он только гордиться будет: «Вон я какой, из-за меня жена с петлёй на шее!» А его новая похаС тех пор Оля больше не плакала — она научилась жить без него, и однажды поняла, что счастье не в прошлом, а в каждом новом дне с сыном.