Хитрый Тимошка
Варя с матерью ссорились уже несколько дней. Устанут, разойдутся по углам, помолчат, надуются. Но стоит одной успокоиться и попытаться заговорить — снова крики, слёзы, упрёки.
— С тобой вообще невозможно говорить! Ты глуха ко всем. Только твоё мнение для тебя важно. Папу ты тоже не слушала. Вот он и ушёл, — кричала Варя. Понимала, что задевает больное, но остановиться не могла.
— Я всё равно уеду, потому что без Артёма мне не жить. Люблю его. Хотела по-хорошему, но видно не судьба. Мне двадцать, мам! В таком возрасте раньше замуж выходили, а не в девицах сидели. Ты всегда такая правильная… Тебе самой от себя не тошно? Я не хочу быть как ты! — Варя вдруг замолчала, поняв, что зашла слишком далеко.
— Да я же не против. И слышу тебя прекрасно. Так почему не поженитесь, раз любите? — тихо спросила мать, напуганная её напором.
— Опять всё по кругу, — простонала Варя. — На что жениться? Мы студенты. Сидеть у тебя на шее? Или у его родителей? Они ему квартиру купили, а мы…
— А на что жить собираетесь?
— Я же говорила — Артём работает. Программы пишет, сайты делает. Зарабатывает! Да, мам, сейчас так можно — через интернет, слышала? На еду хватит. Через год учёбу закончим — тогда и распишемся.
— Так подождите год! Или невтерпёж? Ты что, беременна? Только не ври! — Мать пристально осмотрела Варину фигуру.
— Нет, не беременна. Просто надоело. С тобой бесполезно, — Варя зашла в комнату и начала вытаскивать вещи из шкафа, совала их в рюкзак. Всё не помещалось, и она замерла, раздумывая, что оставить.
В дверях появилась мать. «Сейчас опять начнёт орать», — промелькнуло у Вари. Но та молча постояла и вышла. Через пару минут вернулась с чемоданом — тем самым, с которым когда-то ездила с отцом в санаторий. Положила его рядом с вещами.
— Спасибо! — Варя обняла мать. — Я не на край света уезжаю. Буду заходить, звонить. Если что — скажи, с Артёмом приедем, поможем.
Мать вдруг сникла, опустилась на диван и закрыла лицо руками.
— Все меня бросают. Бегите, уходите, будто я чудовище какое… Молодой была — нужна, а теперь только мешаю. Отец себе молодую нашёл — старая ему не нужна. Когда живот схватывало или спина болела, сразу вспоминал. Я и массаж делала, и диету соблюдала, соки из картошки давила… А как поправился — к другой. Ничего, ещё приползёт, как прихватит. Только я не прощу.
А теперь и ты… Что, плохо тебе жилось? Готовь сама, стирай, за покупками бегай. А если забеременеешь? Куда ты спешишь?
Варя присела рядом, обняла мать за плечи. Чувствовала, как та дрожит. Мелькнула мысль — передумать, остаться.
— Встречались бы, как раньше. Зачем из дома уходить? — всхлипывала мать.
— Люди живут вместе, потому что не могут друг без друга. Я люблю его. Приходить буду, звонить. Давай, переезжай к нам?
Мать резко отняла руки от лица.
— Вот ещё!
Варя усмехнулась.
Мать вышла замуж поздно. Бабушка держала её в ежовых рукавицах. Только после её смерти мать встретила отца. «В последний вагон запрыгнула», как говорится.
Варе двадцать, а мать уже на пенсии. Завод, где та работала, разорился. Всех «возрастных» отправили на покой. Да ещё отец подложил свинью. Варя всё понимала. Но как разорваться между матерью и Артёмом? Вряд ли они уживутся втроём. Да и зачем, если у Артёма своя квартира? Но мать боится остаться одна…
— Прости, мам. Я тебя люблю. Но и его тоже… — Варя встала и продолжила сборы.
Когда мать вышла, она достала телефон.
— Ждёшь? — прошептала в трубку. — Скоро.
Закинула рюкзак на плечо, выкатила чемодан в коридор.
Мать сидела на кухне, отвернувшись к окну.
— Мам, не сердись… Завтра позвоню, — виновато сказала Варя.
Та не шелохнулась. Сидела такая маленькая, обиженная, что у Вари сжалось сердце. Но если сейчас поддастся — мать начнёт уговаривать остаться. А Артём уже ждёт у подъезда, мёрзнет. И Варя, не оглядываясь, вышла.
Такси было дорого, поэтому они с Артёмом пошли пешком до остановки.
— Ну как? Сильно ругалась? — спросил он в автобусе, сжимая её руку.
— Ничего, — буркнула Варя. Рассказывать не хотелось.
— Сожалеешь?
— Нет, что ты! — Она крепче сжала его пальцы, прижалась.
Первое время Варя звонила матери каждый день. Та жаловалась на давление, на боли в суставах. Конец ноября, а снег с дождём — хоть веревки вешай.
Варя подбадривала её, но бесконечные жалобы действовали на нервы. «Выпей таблетку, отдохни» — что ещё сказать? Звонки стали реже. В выходные Варя решила навестить мать.
— Может, с тобой? — предложил Артём.
— Лучше одна. Для неё ты сейчас враг номер один. Не хватало ещё скандала.
Она купила тортик, мандарины. Открыв дверь, почувствовала резкий запах корвалола. Стало не по себе. Мать лежала на диване с мокрым полотенцем на лбу.
— Мам, что? Давление? «Скорую» вызывать? — испугалась Варя.
— Уже была. Укол сделали, уехали, — слабо ответила мать.
— Я чай поставлю… — Варя вышла на кухню.
«Манипулирует, — подумала она. — Хочет, чтобы я чувствовала себя виноватой. И «скорую» наверняка не вызывала…»
Она почистила мандарин, отнесла матери.
— Помнишь, как ты мне апельсины приносила, когда я болела? — Быстро вышла, чтобы та не отказалась.
Мать съела мандарин. Потом они пили чай с тортом. Разговор понемногу наладился.
— Денег хватает? — спросила мать, когда Варя собралась уходить.
— Хватает. Ты если что — звони. Картошку сама не таИ когда Варя уже взялась за ручку двери, мать вдруг тихо сказала: “Приезжай чаще… и с Артёмом тоже”.