**Ужасная ошибка**
Людмила проснулась от боли. Ей снилось что-то важное, но резкий спазм в животе стёр все воспоминания о сне. Такого она ещё не испытывала — боль отдавала даже в поясницу, словно кто-то решил затянуть её в узлы.
Людмила лежала, прислушиваясь к ощущениям. Вроде стихало. Осторожно поднялась с кровати — и тут боль ударила с новой силой. Со стоном она сползла на пол и на четвереньках поползла к тумбочке, где заряжался телефон.
«Скорая» услышала её голос, прерывистый от боли: “Живот… не могу встать…” Мысли метались: “Успокойся, приедут… А дверь? Кто откроет?” Ползком, стиснув зубы, добралась до прихожей. Попыталась встать, чтобы сдвинуть засов, но боль скрутила её снова. Слёзы выступили от бессилия. Вот оно, одиночество — не стакан воды подать некому, а дверь для спасения открыть…
Последним усилием она повернула ключ и потеряла сознание.
Позже ей мерещились обрывки фраз, чьи-то вопросы. Она что-то отвечала — или ей казалось…
Очнулась в палате. Низкое осеннее солнце било в глаза. Отвернулась — и скривилась от боли под рёбрами. Живот казался огромным, но уже не болел.
Ещё вчера, в очередной раз пытаясь порвать с Артёмом, она думала: «Лучше умереть, чем так жить». Муж давно ушёл, детей нет. Никого. Но ночью, когда боль скрутила её, она цеплялась за жизнь с диким страхом.
— Очнулась? Сейчас медсестру позову.
Рядом на койке сидела полная женщина в ситцевом халате с ромашками.
Вошла медсестра — румяная, в розовой шапочке, с косой до пояса.
— Как себя чувствуете?
— Нормально… — Людмила прикоснулась к животу. — А что со мной?
— Доктор скоро придёт, всё объяснит.
— Ты в гинекологии, — пояснила соседка. — Тебя два часа назад привезли. Крепко ты почивала, деваха!
«Деваха»… Последние годы её чаще звали «женщиной» или «гражданкой» в магазинах. Людмила чувствовала себя старухой. Хотя ей всего сорок три! Может, поэтому, когда знакомые пытались свести её с «хорошим человеком», она отмахивалась: «Поздно. Не надо». А Артём… Сколько раз она гнала его, но он возвращался.
— Как самочувствие? — В палату вошёл врач лет пятидесяти.
— Доктор, что случилось? Меня оперировали? Чувствую себя, как воздушный шарик…
— Петрова, вас ждут в перевязочной, — кивнул он соседке.
Та нехотя удалилась.
— Вам сделали лапаротомию. Была внематочная беременность, труба лопнула.
— Что?! — Людмила чуть не подпрыгнула, но боль вернула её на место.
— Вас это удивляет?
— Мне… мне ставили бесплодие!
— Это не исключает внематочной, да и обычной беременности. Жизнь полна сюрпризов. Полежите у нас пару дней.
— Вставать можно?
— Нужно. Но без фанатизма.
Людмила переваривала услышанное. «Мне говорили, детей не будет… Муж из-за этого ушёл. Хотя нет — он просто нашёл повод для измен… Неужели я могла…» Она прервала себя: «Сорок три! Поздно».
Спустя час она встала. Голова кружилась от наркоза. В кармане халата нащупала ключи и паспорт. «Дверь закрыли».
В коридоре, не дойдя до поста медсестёр, услышала:
— Представляешь, Сергеев во время операции нашёл у неё опухоль. Огромную.
— И что?
— Зашили. Последняя стадия. Завтра Ковалёву в онкоцентр…
«Ковалёва… Это же я!» — сердце застучало в висках. «Рак? Почему доктор не сказал?»
Она вернулась в палату, потом вышла на улицу. Солнце, осенний парк… Никуда она не поедет. Не хочет, как мама, мучиться от химии.
Дома отмыла больничный запах, заварила чай. Живот ныл, но терпимо. Три дня лежала, думая о конце. Потом встала — и удивилась: в зеркале не было жёлтой кожи, как у мамы перед смертью.
Вдруг поняла — надо проверить.
— Ковалёва! — доктор Сергеев строго смотрел на неё у больницы. — Сбежали, как школьница!
— Я не поеду в онкоцентр… Я слышала…
— Что вы слышали?!
Он привёл её в ординаторскую, положил две карты: «Ковалёва Людмила Дмитриевна» и «Ковалёва Лариса Аркадьевна».
— Фамилия не редкая. Ошиблись.
Людмила расплакалась, обняла его:
— Надеюсь, от радости? — усмехнулся врач.
На улице моросил дождь. Она шла и улыбалась.
Дома перемыла всю посуду, загрузила стирку. Вечером позвонил Артём.
— Ты чего трубку не берёшь?
— А… забыла разблокировать.
Он стоял с чемоданом:
— Я от жены ушёл.
— Почему сейчас?
— Не могу без тебя.
— И я не могу.
— Знаешь… — начали они одновременно и рассмеялись.