— Лёша, — Аня вошла в комнату, пряча руки за спиной. Губы её дрожали от сдерживаемой улыбки, а глаза сияли, будто новогодние гирлянды.
Артём невольно улыбнулся в ответ — то ли ждал подарка, то ли просто заразился её настроением.
— Ну что там у тебя? — Он даже приподнялся с дивана, вытягивая шею. — Давай, показывай, не томи!
— Держи. — Аня разжала ладонь. На ней лежал какой-то мелкий предмет. Артём ещё не разглядел, что именно, но улыбка уже потухла.
— Это что? — Он откинулся назад, будто отшатнулся от неожиданности.
— Посмотри же! — Аня шагнула ближе, не опуская руку. — Я беременна! — выпалила она, не выдержав. Голос её дрожал, но не от страха — от счастья.
*Беременна*, — эхо отозвалось в голове Артёма. Улыбка исчезла. Он смотрел на Аню, словно видел её впервые, будто перед ним стояла незнакомка.
Её улыбка тоже медленно угасла, как свет в театре перед началом спектакля. Аня сжала в кулаке тест и опустила руку.
— Ты… не рад? — Теперь голос дрожал иначе.
— Аня, мы же договорились подождать! — вырвалось у Артёма. — Ты перестала пить таблетки? — Гнев нарастал, голос звенел, как разбитое стекло.
— Я пропустила один раз, а потом… — Аня опустилась рядом на диван. Артём резко отодвинулся, будто боялся заразиться.
— О чём ты думала? Почему молчала? Тебе охота нянчиться с сопляком, не спать ночами? Да ты сама ещё ребёнок! — Он вскочил, зашагал по комнате.
— Аня, давай обсудим, не будем спешить…
— Я не сделаю аборт. Он уже есть. Чувствую, что мальчик. Будет похож на тебя, — прошептала Аня. Слёзы катились по щекам.
Артёма будто гвоздём приковало к полу. Она смотрела на него с каким-то отчаянным упрямством.
— Ань… — Он сел рядом, обнял за плечи.
*Криком делу не поможешь. Надо уговорить лаской…*
Аня вырвалась, вскочила.
— Я. Не. Сделаю. Аборт. — Каждое слово — как удар.
— Я не это имел в виду! Просто растерялся. Прости… — Артём потянул её к себе, усадил на колени. — Дурочка ты моя. Как же я тебя люблю… — бормотал он, гладя её по спине. — Не плачь, а то малышу вредно.
— Правда рад? — всхлипнула она.
— Конечно, — солгал он, думая: *Ещё девять месяцев… Всё может измениться.*
Потом жизнь будто вернулась в привычное русло. Артём даже начал сомневаться — вдруг тест ошибся? Но через месяц у Ани начался токсикоз. Она побледнела, перестала есть, целыми днями лежала. Раньше они постоянно куда-то ходили — в кино, в гости, в кафе. Теперь её не вытащить.
— Ань, у Валеры в субботу день рождения, — осторожно сказал Артём.
— Иди один. Я всё равно сдохну за пять минут в толпе, — буркнула она, отвернувшись к стене.
Он обрадовался, хотя ожидал скандала.
На празднике пил лихо, смеялся громче всех. Вернулся поздно. Аня лежала в той же позе.
Потом вырос живот. Она ворочалась ночами, капризничала, отказывала в близости. Артём злился.
— Когда женитесь? — спросила мать, когда он зашёл в гости. — Хоть распишитесь. Имя сыну выбрали?
— Димка. В честь её отца. Мам, какая свадьба, когда она как бочка?
— Я же предупреждала…
— Хватит! И дома, и тут — покоя нет!
По дороге зашёл в бар. Только уснул — Аня тормошит его.
— Лёш, проснись!
— Чё? — прохрипел он, не открывая глаз.
— Живот болит, поясницу ломит…
— Скорую? — Артём сел, нащупывая на полу джинсы с телефоном.
— Не берут трубку!
— Такси вызову, одевайся.
В прихожей Аня сидела на пуфике, в плаще поверх халата. У ног — сумка.
— Документы взяла? Поехали.
Они медленно спускались по лестнице. Аня кряхтела, останавливаясь. Такси ждало у подъезда.
— В роддом, быстрее! — Артём усадил её на заднее сиденье.
Аня сжала живот руками, стонала.
— Потерпи, скоро… — бормотал он, скрывая страх.
В приёмном отделении акушерка тут же оттеснила его.
— Иди домой, папаша. Телефон висит на доске — звони утром.
Через четыре часа родился мальчик. Ошеломлённый, Артём поехал к матери.
— Поздравляю. Теперь марш в магазин — всё для внука купим!
Они затарили сумки, еле втиснули в такси. Вечером Артём сидел с друзьями в кафе. Шумели, пили.
— А что празднуем? — раздался за его спиной знакомый голос. На плечо легли чьи-то руки. — Привет, красавчик.
— Ксюха? — Он обернулся.
— Эй, полегче! У него сын родился. Три кило шестьсот! — засмеялся друг.
Больше Артём ничего не помнил. Очнулся в незнакомой комнате.
— Вставай, папаша, — Ксения стояла у кровати.
— Где я?
— У меня. Ты не виноват — ничего не было. Хотя хотела… — Она усмехнулась.
— Почему я голый?
— Люди спят без одежды. Я просто соскучилась. — Она присела на край кровати, потянулась к нему.
Артём отстранился.
— Ухожу.
— Жду тебя, — бросила она ему вслед.
Через три дня Артём с цветами, тёщей и матерью приехал за Аней.
— Бери сына, — акушерка сунула ему свёрток.
Он ожидал увидеть пухлого ангелочка, но младенец был красным и сморщенным. Никаких чувств, кроме недоумения.
Дома ребёнок орал без остановки. Три женщины суетились вокруг. Артём чувствовал себя лишним.
Ночь без сна. Аня качала сына, но стоило положить — он снова кричал.
— Сделай что-нибудь, мне на работу! — взмолился Артём.
Так прошли месяцы. Он валился с ног. Аня превраАртём вдруг понял, что всё это время бежал не от них, а от себя самого — и теперь, глядя, как Аня улыбается спящему Димке, он наконец почувствовал, что дома.