Этого мне только не хватало…
Алевтина жила одна. Детей у них с мужем не вышло. Сначала надеялись, старались, потом подумывали взять ребёнка из детдома. Решила она, а мужу было всё равно. Его всё устраивало. Возможно, Алевтина слишком долго колебалась, раздумывала, а время шло, и после сорока она сама отказалась от этой затеи. Испугалась, если честно.
Муж увлекался походами — палатки, гитара у костра, песни до утра. Надо отдать ему должное, на гитаре он играл отлично. Душа компании, любил шумные сборища.
В молодости Алевтине тоже нравилась такая жизнь. Но с годами стала уставать. Надоело каждые выходные таскать рюкзак, возвращаться в воскресенье вечером, кое-как умыться и с обветренным лицом идти в понедельник на работу. Хотелось поспать подольше, принять горячий душ, а не мыться в ледяной речке. Воспользоваться нормальным туалетом, а не подставлять пятую точку комарам.
От впечатлений тоже устаёшь, когда их через край. Спину стало прихватывать, суставы болеть. И она перестала ходить с мужем в походы.
Он пару раз остался с ней из солидарности. Но видно было — скучает, места себе не находит. И она уговорила его идти без неё. Он обрадовался.
— Зря отпустила мужика одного. Заберёт его какая-нибудь, вот увидишь. Дал бы себе одуматься, — отчитала её подруга.
— Если за столько лет не забрала, сейчас тем более не получится.
— Зря так рассуждаешь. Мужик в любом возрасте нарасхват, — покачала головой подруга.
— И что? Тащиться за ним, чтобы не изменил? Через боль? Нет уж. Если захочет — и дома найдёт кого-то. Да и компания у них своя, проверенная.
— Ну-ну, — усмехнулась подруга.
Больше муж Алевтину не звал. Ходил один. Постепенно они отдалились друг от друга. Общих тем не осталось. Но ничего подозрительного она за ним не замечала.
Однажды он вернулся задумчивый, сам не свой.
— Куда ходили в этот раз? — спросила Алевтина, разогревая борщ.
— По старому маршруту, ты знаешь. Новенькие присоединились.
— Фотографии покажешь? — попыталась она его разговорить.
— Говорю же, тот же маршрут, — муж упорно смотрел в тарелку.
Алевтина сделала вид, что поверила. Но поняла — случилось то, о чём предупреждала подруга.
Три дня муж молчал, а потом признался.
— Прости. Влюбился. Не думал, что со мной такое возможно, — пробормотал он, не поднимая глаз.
— Так сразу? — удивилась Алевтина.
— Она ходила вместо тебя. Уже несколько походов. Без неё теперь не могу.
— Молодая?
Молчание было красноречивым.
— Понятно. И что теперь? К ней уйдёшь? — Алевтина старалась держаться, не кричать, не обвинять.
— Она тоже разводится. У неё сын. Жить ей негде, сюда я её не приведу. Давай разменяем квартиру. — Муж наконец поднял на неё глаза.
— А свою почему не разменяет?
— Это квартира её мужа. Если не согласна, то я… Не знаю… — Он вскочил и зашагал по комнате.
Квартиру покупали вместе. Всё в Алевтине возмутилось. Но после долгих раздумий она согласилась, оставив за собой выбор жилья. Больно было видеть, как муж обрадовался.
— Ну и дурёха же ты, — подруга крутила пальцем у виска.
— Может, и так. Но там ребёнок. Он ни при чём. Не чудовище же я. Зачем мне одной большая квартира?
Алевтине повезло — однокомнатная досталась светлая, в том же районе, недалеко от работы, с свежим ремонтом. Квартирой мужа не интересовалась. Зачем?
Осталась одна, в однокомнатной, без мужа и детей. Ничего, привыкнет.
Как-то поздно вечером зазвонил телефон. Брат. Звонил он редко, если точнее — всего раз, когда умер отец.
Алевтина приехала в большой город из глухой деревни. Жила в общаге, потом вышла замуж… По меркам родни, считалась богатой. Своя квартира, работа в городе — конечно, зажиточно. Ждали от неё щедрых подарков. Поначалу часто ездила, но упрёки в глазах даже мамы, разговоры о её «богатстве» выводили из себя. Как объяснить, что квартира — не роскошь, а необходимость, а жизнь в городе дорогая?
Для родителей младший сын был светом в окошке. Вырастет — не бросит, поможет на старости. Все разговоры крутились вокруг него. Сын, наследник. А Алевтина чувствовала себя чужой. И перестала ездить. Потом муж увлёкся походами, времени не стало.
Отец умер лет десять назад. Тогда она последний раз была в деревне.
От звонка брата хорошего ждать не приходилось.
— Ваня? Что случилось? — спросила она, готовясь к худшему.
— Да нет, жива. Хотя болеет сильно. Из дома не выходит. Ничего сама не может. Приезжай, а?
— Сейчас не могу. Разве что через месяц.
Обрадовалась, что с матерью ничего страшного.
— Понимаешь… — брат замялся. — Катя от меня ушла. Надоело, говорит, за твоей матерью ухаживать, на два дома живём. Забрала детей и ушла. А я что? Мужик, мне не до пелёнок. Работаю. Мать не помощник, ей самой уход нужен.
Короче, я не один. Живу с одной. Она ребёнка ждёт. Не могу на неё мать вешать. Выручай, забери её к себе.
— Кого? — не поняла Алевтина.
— Мать, а не Верку!
— А Верка…
— Моя. Мы не расписаны.
«Видать, счастлив, — подумала Алевтина. — В голосе улыбка».
— Да куда я её возьму? Я тоже развелась, у меня однушка.
— Так вдвоём веселее. Да и пенсия у неё есть. Матери Верка не нравится. Приезжай, забирай. А то тут одна сгинет.
Сколько ни спорила, выходило одно — мать придётся забрать. Взяла отпуск за свой счёт и поехала в деревню. Мать гордилась сыном, а он её на сестру спихнул. Что поделаешь, мать есть мать.
Мать узнала Алевтину, но радости не показала. Постарела, стала тщедушной. Но ехать согласилась. А Алевтина, увидев брата, поняла — запивает. Не просто так жена сбежала.
Вещи брать не стала — всё старое, рваное. Брат о матери особо не заботился. Одежду купит, что-то своёНо в тот момент, когда Алевтина уже хотела отказать брату, в голове мелькнула мысль: а вдруг когда-нибудь и ей понадобится помощь, и некому будет подставить плечо.