**Дневник**
Небо на горизонте уже заалело, скоро взойдёт солнце. В купе все спали, но мне не спалось — я смотрел, как рождается новый день. Лежал на верхней полке, глазел в окно. Всё чаще мелькали деревни, станции с пустынными платформами. Неужели скоро буду дома?
Дверь приоткрылась, в проёме показалась лицо проводницы.
— Через полчаса ваша станция. Остановка на две минуты, — сказала она и прикрыла дверь.
Слышал, как в соседнем купе она будила пассажиров. Повернулся к окну, но рассвет уже перестал меня занимать. Сел, легко спрыгнул вниз. Мужик на нижней полке крякнул и отвернулся к стенке.
Взял полотенце, вышел в коридор. Почти во всех купе двери были приоткрыты — душно. Где-то тоже вставали.
Туалет занят. Развернулся к окну. Четыре года не был дома. Меня не ждут — никто не знал, что приеду. Решил сделать сюрприз, а теперь думаю, что зря. Сам не спал всю ночь, а что будет с матерью, когда она увидит меня на пороге?
После смерти отца она часто болела. Сердце может не выдержать ни радости, ни горя. Надо было хоть Витьке позвонить, пусть подготовит.
Вернулся в купе, оделся, схватил рюкзак. Оглянулся — ничего не забыл? Встал у окна в проходе, ждал свою станцию.
Виктор. Мать всегда звала его только так. После отца он занял его место в семье. Она, привыкшая советоваться во всём с мужем, теперь спрашивала совета у старшего сына. Гордилась умным, серьёзным первенцем.
А я всегда был Валеркой, младшим, бедовым, озорным. Мне казалось, что мать любит Витьку больше. А вот отец — меня.
— В кого ты такой? — удивлялась мать, увидев в дневнике запись о плохом поведении.
— В семье должен быть дурачок. Как в сказке. Ничего, придёт время — и ты мной гордиться будешь, — хвастался я.
Мать вздыхала.
Виктор окончил школу с золотой медалью, без проблем поступил на экономический. Учился отлично, мать им гордилась и ставила в пример мне. А я любил футбол, кино, книги о пиратах и мечтал стать путешественником.
Меня бесило её преклонение перед братом. Когда она его хвалила, мне хотелось назло сделать всё наоборот. Я такой, какой есть, и подражать Вите не собирался, хоть и уважал его ум.
Когда Виктор получил диплом, я окончил школу. Мы и внешне были разными. Он — в мать, светловолосый, голубоглазый, с пухлыми губами. А я — тёмные непослушные волосы, вечно торчащие в стороны, глаза жёлтые, как у кота. В детстве мать звала меня котёнком. А как Виктора? Не помню. Наверное, и тогда Витей.
И конечно, я должен был поступить в институт, как он. Но я соврал, что не подал документы, а потом — что баллов не хватило.
— Хоть в техникум бы поступил. В армию же загремишь, — вздыхала мать. — Виктор, скажи ему.
— Без образования сейчас никуда, карьеру не построишь. Мать права. Попробуй в техникум. Хочешь, сходим вместе? Потом будешь работать, заочно учиться. Не расстраивай мать.
— Я ещё не решил, кем быть. Хватит с нас и одного умника. Родину тоже кто-то защищать должен. Если все академиками станут, кто служить будет? — отбрил я.
— Доиграешься. Пожалей мать, она переживает.
Я ушёл в армию. Сначала было трудно, потом втянулся, обзавёлся друзьями. С одним после дембеля махнул в Сибирь — там начиналась большая стройка. Позвонил матери, сказал, что хочу подработать. Она рыдала, уговаривала вернуться. Виктор ругал по телефону. Но я настоял на своём.
Почему я должен идти по его стопам? Даже одежду за ним донашивал. Виктор в футбол не играл, штаны не рвал. А зачем мне новые, если его ещё целые? Надоело. У меня своя жизнь. Пусть он в кабинетах сидит, а мне руками работать нравится. Докажу, что чего-то стою. Будь жив отец, он бы меня понял.
Домой звонил редко, говорил, что всё отлично, но приехать не могу — без меня никак. Четыре года спустя я впервые ехал домой. Только сейчас понял, как соскучился по маме и Вите.
Заработал на квартиру, обставил — можно и невесту приводить. Но с девушками не везло. Влюбился в бухгалтера Ларису, а она замужем оказалась. Чтобы забыть, и решил в отпуск махнуть.
За окном уже мелькали высотки родного города. Вышел в тамбур. Поезд замедлил ход, дёрнулся и встал. Проводница открыла дверь. Я ступил на платформу, поправил рюкзак и зашагал в город.
Солнце уже взошло, день обещал быть знойным. Шёл по улицам, вдыхая запахи детства, озираясь по сторонам. Мечтал, как появлюсь. Виктор, наверное, ещё дома. Мать откроет дверь, ахнет, бросится обнимать… Как же я соскучился!
Вот и подъезд. Долго стоял перед дверью, наконец нажал звонок. Уже хотел позвонить ещё раз, как щёлкнул замок. Растрёпанная мать щурилась от света, запахивая халат на ночнушке.
Узнала, ахнула и начала оседать у косяка. Я успел подхватить, ввёл в комнату, усадил на диван. Она гладила мне щёку, разглядывая сквозь слёзы.
— Валерка, почему не предупредил?
— Хотел сюрприз, мам.
— Изменился, повзрослел… Ты надолго? Ой, что ж я? Ты же с дороги! Чайник ставлю. — Ушла на кухню, а я запер дверь, скинул кроссовки, взял рюкзак с подарками. Дома!
На столе уже стоял омлет с помидорами, кофе с молоком, бутерброды с сыром. Жадно ел, а мать смотрела, подперев голову. Звонок в дверь прервал идиллию.
— Кто бы это? — Нехотя оторвалась от меня и пошла открывать.
Вскоре услышал женские голоса. Выглянул в прихожую.
— Приходите вечером с Виктором. Брат вернулся.
— Правда? — обрадовалась молодая девушка. Имя Света ей очень шло.
Заметила меня, смущённо улыбнулась.
— Обязательно придём. Сейчас позвоню ВиВ ту ночь поезд уносил нас в новую жизнь, а за окном мелькали огни городов, которые мы оставляли позади, и сердце билось в такт стучащим колёсам — так начиналось наше счастье.