— Кирилл, ты не туда повернул. Надо было проехать дальше, — воскликнула Настя.
— Я правильно свернул, — спокойно ответил Кирилл, не сбавляя хода по узкой лесной дороге.
— Здесь должна быть поляна. А её нет, — оглядываясь по сторонам, сказала Настя. — Давай развернёмся и проедем дальше. Кирилл, ты слышишь? Остановись!
Но он продолжал ехать, будто не замечая её слов. Настя видела — он и сам понял, что ошибся. Дорога становилась уже, в колеях пробивалась трава. В дачный посёлок путь должен быть накатанный, широкий. А они лишь глубже увязали в лесной чаще.
— Остановись! — в сердцах повторила Настя. — Ты меня вообще слышишь?
— Куда тут остановиться? Развернуться негде. Сейчас поищу просеку…
— Потому что надо было сдавать назад сразу! Вечно тебя не переупрямишь. Как баран, — Настя скрестила руки и уставилась в лобовое стекло. «Ни за что не признает ошибку. Ну что тут сложного?» — кипела она.
Ветки деревьев царапали кузов, жёлтые листья сыпались на капот. Кирилл наконец заглушил двигатель. В салоне повисла тяжёлая тишина.
— А сразу нельзя было остановиться? Из-за твоего упрямства заехали бог знает куда. Хорошо, хоть не в болото.
— Сколько раз говорил — не учи, как ехать, — огрызнулся Кирилл.
Настя нахмурилась. Он повернул ключ зажигания и начал медленно сдавать назад. Она, затаив дыхание, следила в боковое зеркало, боясь, что машина врежется в дерево. Выбирались долго, пару раз чуть не застряли. Наконец выехали на трассу.
— А сразу нельзя было сдать назад? — буркнула Настя, но уже без злости. Раздражение ушло, стоило им выбраться из леса.
— А тебе обязательно всегда быть правой? Ты вообще замечаешь, как постоянно командуешь? Думаешь, мне это нравится? — в голосе Кирилла прозвучало раздражение.
— Ты о чём, Кирилл? Вот поэтому и не остановился? Из принципа? И что, легче стало? Но тут ты перегнул. Мы едем или как? Уже полдня потеряли из-за твоего упрямства. — Настроение испортилось окончательно. Голова раскалывалась от напряжения.
В последнее время они всё чаще ссорились, цеплялись друг к другу. Что это — привыкание или чувства остывали? Розовые очки упали, и они увидели друг друга без прикрас. Спорили из-за ерунды. Но, как говорится, жизнь и состоит из мелочей. И их не замечать нельзя.
— Ты опять приказываешь. Даже не замечаешь, — упрекнул Кирилл.
— Я не приказываю. Ладно, значит, стоим. Я вообще больше никуда не хочу ехать. — Настя откинулась на сиденье, закрыла глаза, всем видом показывая, что спорить не намерена.
А начиналось так чудесно. Случайная встреча на пляже. Подруга отошла переодеться. Солнце палило, обжигая бледную кожу Насти. Рядом никого, кроме спортивного загорелого парня. Она подошла к нему, протягивая тюбик крема.
— Не поможете? Намажьте спину, а то сгорю.
Он улыбнулся и взял крем. Настя повернулась спиной. Его тёплая ладонь скользнула по её коже, оставляя мурашки. Позже она призналась, что влюбилась в этот момент.
Её тело предательски реагировало на прикосновения. Смущённая, она развернулась:
— Спасибо, дальше сама. — Забрала крем и ушла к своему полотенцу.
Подруга вернулась, они пошли купаться. Парень последовал за ними. Познакомились. Подруге он тоже понравился, но, заметив их взаимный интерес, не стала мешать.
Потом были прогулки. Кирилл провожал её до дома и поцеловал. С тех пор не расставались. Порой он был вспыльчивым, но Насте, тихой домоседке, это даже нравилось.
Через месяц, несмотря на скандал с родителями, она переехала к нему. Обычно покладистая, здесь Настя проявила упрямство. Страсть, новизна самостоятельной жизни, радость близости… Казалось, так будет всегда. Если бы кто-то сказал, что через год они начнут ссориться, она бы рассмеялась.
Но… Идеальных людей нет, как нет и любви без размолвок. Розовые очки спали, и они стали замечать недостатки друг друга, раздражающие привычки. И вот эта поездка…
Настя изначально не хотела ехать. В компании его друзей чувствовала себя не в своей тарелке. На даче была лишь раз — встречали Новый год. Дорогу запомнила по поляне сразу после поворота.
Кирилл молчал, нервно постукивая пальцами по рулю.
— Перестань стучать, — попросила Настя.
Она почувствовала его взгляд, но глаза не открыла. Он завёл мотор и, дождавшись просвета, выехал на трассу.
— Ну, показывай поворот, всезнайка, — процедил он через несколько минут.
Настя огляделась.
— Кажется, мы его проехали, — виновато сказала она.
— Только не говори, что опять я виноват. Могла бы следить, — укоризненно бросил он. — Что дальше?
— Остановись здесь.
На этот раз Кирилл послушался. Мимо пролетела иномарка, сердито сигналя.
— Давай никуда не поедем, — вдруг сказала Настя.
— Почему? — удивился он.
— Всё пошло не так. Не хочу больше, — призналась она.
— Опять твои капризы. Мы почти доехали, а ты — развернуться? Не дури, Насть. Ты куда?! — крикнул он, увидев, как она открывает дверь.
— Я не поеду. Не хочу окончательно разругаться. А ты езжай — друзья ждут, — с сарказмом сказала Настя и вышла, хлопнув дверцей.
— Насть, хватит. Садись. Надо было сразу сказать, что не хочешь, — крикнул он ей.
— Я и говорила, — ответила она, отходя от машины.
Кирилл вышел и подошёл.
— Куда ты? Здесь трасса, опасно. Садись. — Он взял её за локоть.
— Тебя ждут. Поезжай. Я на автобусе. — Настя вырвалась.
— Последний раз говорю — садись, — сквозь зубы процедил он.
Она молчала, глядя в сторону.
— Как хочешь, — вдруг сказал он и вернулся к машине.
Дверь захлопнулась, заурчал мотор. Настя не верила, что он уедет. Но машина тронулась, обдав её выхлопными газами. Она смотОн так и не вернулся, а она, промокшая и дрожащая, поняла, что некоторые ошибки исправлять уже поздно.