— Бабушка, расскажешь сказку? — попросил шестилетний Миша, закутавшись в одеяло.
— Короткую. Уже поздно, завтра в садик не проснёшься. — Надежда Васильевна поправила край одеяла, укрывая внука плотнее.
— Проснусь! — пообещал мальчик, упрямо сжав губы.
Бабушка выключила свет, оставив лишь ночник у кровати, сняла с полки потрёпанную книгу сказок, надела очки и снова села на край кровати.
— Ложись рядом, — капризно потянул её за руку Миша, отодвигаясь к стенке.
— Так я сама усну… — Но внук смотрел так жалобно, что Надежда Васильевна сдалась, прилегла рядом, и он тут же прижался к ней, сладко зевнув.
Читала она недолго, прислушиваясь к ровному дыханию Миши. Убедившись, что он заснул, осторожно встала и вышла, прикрыв за собой дверь.
На кухне потрогала чайник — ещё тёплый. Налила чаю, села за стол. «Где же Ольга? Обещала к девяти… Может, у Ларисы осталась? Хоть бы позвонила. Сама наберу? А вдруг за рулём? Отвлечётся — не дай Бог…» — перекрестилась на иконку в углу.
Сделала глоток и поморщилась. Чай остыл. Вылила его в раковину, подошла к окну. За стеклом — глухая, тревожная тьма.
Вдруг телефон взорвался громкой мелодией. Надежда Васильевна вздрогнула, бросилась гасить звук, чтобы не разбудить внука. На экране — незнакомый номер.
— Может, мошенники? — мелькнуло в голове. Но сердце сжалось: а вдруг у Ольги сел телефон? Ответила.
— Алло? — голос чужой, казённый. — Майор Соколов. Ольга Сергеевна Козлова вам кем приходится?
— Дочерью… Что случилось? — уже дрожала Надежда Васильевна.
— Не волнуйтесь…
— Да как не волноваться?! Полиция ночью просто так не звонит!
— Ольга Сергеевна попала в ДТП на трассе…
Дальше она почти не слышала. Сердце колотилось, в глазах потемнело.
— Скажите… — прошептала она, — она жива?
— Жива. Но в коме. Состояние тяжёлое.
— В какой больнице? — слова вырывались с трудом.
— В четвёртой. Но сейчас не езжайте — она в реанимации. Завтра приедете, врач всё объяснит.
— Откуда вы знаете про сына? — вдруг спохватилась бабушка.
— Из её телефона. Как она оказалась на трассе?
— К подруге ехала… на день рождения… Я отговаривала… — Надежда Васильевна качала головой, будто её могли видеть.
— Алкоголь употребляла?
— Что вы?! Она же знала, что сын ждёт! — возмутилась бабушка, но про себя подумала: «А вдруг?»
Майор извинился и отключился.
«Побеспокоил… — руки тряслись. — Убил напрочь. Что делать?»
Рванула бы в больницу, но Миша один. Достала валерьянку, накапала в стакан, сбилась со счёта, плеснула ещё.
— Чтобы наверняка… — выпила залпом, не моргнув.
Селилась на табуретке, сжимая флакон.
— Господи, спаси и сохрани Ольгу, рабу Твою… Не оставь мальчика сиротой… — крестилась на иконку, шепча молитвы, пока глаза сами не закрылись.
— Бабуль, просыпайся! Мама не приехала?
Миша тряс её за плечо. Надежда Васильевна с трудом пришла в себя. Воспоминание о звонке ударило, как обухом.
— Звонила… сказала, что осталась у Ларисы… — соврала она, но сразу поняла: правду придётся сказать.
— Врёшь! Я слышал, как ты разговаривала, и это была не мама!
— Мишенька… мама в больнице… — притянула его к себе, чтобы не видел слёз.
— Она заболела?! — вырвался он, глаза расширились.
— Ей операция… Сиди с тётей Ниной, я схожу в больницу, всё узнаю…
— Нет! Я с тобой!
Через час они уже стояли перед врачом.
— Состояние тяжёлое, но операция прошла успешно…
— Мама умрёт? — вырвалось у Миши.
— Мы сделаем всё возможное.
— Можно к ней? — Надежда Васильевна сложила пальцы щепоткой, но не перекрестилась. — Она же сына любит… Может, услышит его?
Врач колебался, но разрешил.
— Только без слёз.
В палате Надежда Васильевна едва узнала дочь: лицо в синяках, голова в бинтах.
— Олечка… мы здесь… Миша с тобой… Просыпайся… — шептала она, сжимая её руку.
Миша молча смотрел на мать, потом вдруг крикнул:
— Она пальцем пошевелила! Она слышит!
Врачи вбежали, выпроводили их.
Вечность спустя дверь открылась.
— Заходите. Только тихо.
Ольга лежала с приоткрытыми глазами.
— Мам… ты слышишь меня? — Миша дрожал.
Из уголка глаза Ольги скатилась слеза.
— Слава Богу… — зашептала Надежда Васильевна.
Поправлялась Ольга медленно. Говорила тихо. Рассказала, как на неё вылетел грузовик, ослепил фарами…
Муж не приходил — ни в больницу, ни после. Откуда-то узнал, что она очнулась.
Миша не отходил от матери. Бабушка боялась даже думать, что могло быть иначе. Она верила, что её молитвы спасли дочь. Миша утверждал, что это он разбудил мать.
А что тут скажешь? Все были правы. Все старались…