Это твоя вина, мама
Елена жарила котлеты, когда в дверь раздался звонок. Она вышла из кухни, чтобы открыть.
— Мам, это ко мне, — остановил её голос дочери на полпути. — Я сама открою.
— Хорошо, я же не знала…
— Ну что ты замерла? Иди, жарь свои котлеты, — раздражённо бросила дочь, обернувшись к ней от двери.
— Какие «свои»? Я в «Пятёрочке» фарш брала…
— Мам, заткнись. — Дочь закатила глаза.
— Так бы сразу и сказала. — Елена вернулась на кухню, прикрыв за собой дверь.
Подошла к плите, выключила газ. Постояла, сняла фартук и вышла.
В прихожей дочь натягивала куртку. Рядом стоял Дмитрий, её друг, не отрывая от неё влюблённого взгляда.
— Здравствуй, Дима. Куда это вы? Оставайся ужинать.
— Здравствуйте, — улыбнулся парень, вопросительно глянув на Татьяну.
— Нам некогда, — отрезала та, даже не взглянув на мать.
— Да ладно, всё уже готово, — повторила Елена.
Дмитрий замялся.
— Нет! — резко сказала дочь. — Пошли. — Взяла его под руку и распахнула дверь. — Мам, закроешь?
Елена подошла, но не стала закрывать до конца, оставив щель, чтобы подслушать.
— Почему ты с ней так грубо? Пахнет вкусно, я бы не отказался.
— Пошли. В «Теремок» зайдём. Надоели её котлеты, — буркнула Татьяна.
— Разве такое может надоесть? Твоя мама лучшие котлеты в мире жарит, — сказал Дмитрий.
Что ответила дочь, Елена не расслышала. Голоса стихли, растворились в лестничной клетке.
Она закрыла дверь и зашла в комнату. Муж сидел перед телевизором.
— Игорь, идём ужинать, пока не остыло.
— А? Ладно. — Он поднялся с дивана, прошёл мимо жены на кухню, уселся за стол.
— И что у нас? — спросил, словно начальник на планерке.
— Гречка с котлетами, салат, — ответила Елена, открывая крышку сковороды.
— Сколько можно говорить, я жареное не ем, — буркнул Игорь.
— Я подлила воды, они почти на пару, — замерла у плиты с крышкой в руке.
— Ладно, давай. Но последний раз.
— В нашем-то возрасте диеты — себе дороже, — заметила Елена, ставя перед мужем тарелку.
— Какой ещё возраст? Мне всего пятьдесят восемь. Для мужчины это расцвет. — Он откусил половину котлеты.
— Вы что, сговорились? Танька сбежала, ты капризничаешь. Вот перестану готовить, тогда запоёте. Думаете, в «Макдаке» вкуснее?
— Ну и не готовь. Тебе тоже лишние кило не помешало бы сбросить. Скоро в дверь боком проходить будешь, — муж доел котлету и взялся за вторую.
— Да что? Я толстая? А я-то гадала, с чего это ты вдруг за ЗОЖ взялся. Джинсы новые, куртку кожаную, голову налысо. Для кого стараешься? Уж точно не для меня. С кем сравниваешь? — обиженно спросила Елена.
— Дай поесть спокойно. — Игорь наколол гречку, но не донёс до рта, швырнул вилку. — Дай кетчуп.
Елена достала банку, грохнула её о стол и вышла. Её ужин остался нетронутым.
Она заперлась в комнате дочери, села на кровать. Слёзы подступили к глазам.
«Готовишь, стараешься, а они… Всё для них, а в ответ — плевок в душу. Муж молодчится, на стороне нюх ведёт. Дочь смотрит, как на прислугу.
Пенсия — не приговор. Я бы работала, да только кто берёт в наши годы? Опыт никому не нужен, подавай им юных да зелёных.
Встаю ни свет ни заря, хоть и не надо, чтобы завтрак сделать. Весь день кручусь, как белка в колесе. Сама виновата — разбаловала. Вот и сели на шею, свесив ноги.»
Слёзы покатились по щекам. Елена резко вытерла их ладонью.
Раньше она думала — у них хорошая семья. Не идеал, но и не хуже других. Дочь в институте, учится. Муж не пьёт, деньги приносит. Дом — полная чаша. Чего ещё надо?
Она подошла к зеркалу, внимательно осмотрела себя. «Ну да, поправилась, но не жирная же. Зато морщин меньше видно. Волосы, конечно, запустила… Давно не красилась. В юбке последний раз когда ходила? Похудеть бы…»
Утром Елена не встала первой. Лежала, притворяясь спящей. «Я пенсионерка, имею право выспаться. Пусть сами завтракают.»
Запищал будильник. Она повернулась к стене.
— Ты чего? Заболела? — спросил муж. Без тени заботы.
— Угу, — буркнула Елена в подушку.
— Ма, ты в порядке? — заглянула дочь.
— Да, сами позавтракайте, — слабым голосом отозвалась она из-под одеяла.
Дочь фыркнула и ушла. Скоро донеслись звуки чайника, холодильника, приглушённые голоса. Елена не поддалась, осталась «больной».
В комнату вошёл Игорь, обдав воздухом дорогого одеколона. Его она сама когда-то выбирала. Потом оба ушли. Тишина.
Елена встала, потянулась и пошла на кухню. Гора грязной посуды, крошки на столе. «Не уберу. Я не домработница.»
Позвонила подруге юности — Людке.
— Лёлька! — обрадовался знакомый голос. — Как пенсионерские будни? Не соскучилась по работе?
Елена сказала, что засиделась дома, да и на кладбище к родителям давно не выбиралась. Можно погостить?
— Конечно! Когда?
— Да вот сейчас на электричку сядиаду.
— Ой, тогда я пироги в духовку ставлю!
Она собрала сумку, оставила записку: «Уехала к Люде. Когда вернусь — не знаю.»
На вокзале засомневалась. «Пусть поживут без меня. Но не слишком ли резко?» Однако билеты были, и она села в поезд.
Люда встретила с распростёртыми объятиями. Пили чай с пирогами, вспоминали молодость.
— Молодец, что приехала. А теперь говори — что случилось?
— Тебя не обманешь, — вздохнула ЕленаКогда через неделю Елена вернулась домой, её встретили молчаливым раскаянием – оказалось, что в её отсутствие семья наконец поняла, как пусто становится дом без маминой заботы.