Сама виновата, мама
Ольга стояла у плиты, подрумянивая котлеты, когда раздался звонок в дверь. Она уже собралась выйти из кухни, но её остановил голос дочери.
— Мам, это ко мне, — сказала Татьяна. — Я сама открою.
— Ладно. Я ведь не знала…
— Ну чего ты замерла? Иди дожаривай свои котлеты, — буркнула дочь, бросая на неё раздражённый взгляд.
— Какие «свои»? Я фарш на рынке брала…
— Мам, просто закрой дверь. — Татьяна закатила глаза.
— Так бы сразу и сказала. — Ольга вернулась на кухню, притворила за собой дверь.
Она выключила газ, постояла с минуту, затем сняла фартук и вышла.
В прихожей дочь натягивала куртку. Рядом стоял Дмитрий, её друг, не сводя с неё влюблённого взгляда.
— Здравствуй, Дима. Куда это вы собрались? Остались бы ужинать.
— Здравствуйте, — улыбнулся парень и вопросительно глянул на Татьяну.
— У нас дела, — отрезала та, даже не взглянув на мать.
— А может, всё же поедите? Всё уже готово, — повторила Ольга.
Дмитрий замялся.
— Нет! — резко сказала дочь. — Пошли. — Она взяла его под руку и распахнула дверь. — Мам, закроешь?
Ольга подошла к двери, но не стала закрывать её до конца, прислушиваясь к разговору на лестнице.
— Ты чего с ней так разговариваешь? Пахнет отлично, я бы не отказался от котлет.
— Да брось. В кафе перекусим. Надоели её вечные котлеты, — проворчала Татьяна.
— Как они могут надоесть? Я обожаю, как твоя мама готовит, — сказал Дмитрий.
Что ответила дочь, Ольга не разобрала. Голоса затихли внизу.
Она закрыла дверь и зашла в комнату. Муж сидел перед телевизором.
— Игорь, пойдём ужинать, пока горячее.
— А? Давай. — Он поднялся с дивана и прошёл мимо неё на кухню, уселся за стол.
— Что у нас сегодня? — спросил деловито.
— Гречка с котлетами, салат, — ответила Ольга, снимая крышку со сковороды.
— Сколько раз говорить — жареное мне нельзя, — буркнул Игорь.
— Я их под крышкой тушила, почти паровые, — замерла она с крышкой в руке.
— Ладно, давай. Но в последний раз.
— В нашем возрасте худеть — только вредить себе, — заметила Ольга, ставя перед ним тарелку.
— В каком «нашем»? Мне всего пятьдесят семь. Для мужчины самое время! — Он откусил полкотлеты.
— Вы что, сговорились? Таня сбежала, ты капризничаешь. Перестану готовить — посмотрим, как запоёте. Думаете, в кафе кормят лучше?
— Да и не готовь. Тебе бы тоже не помешало форму держать. Скоро в дверь боком проходить будешь, — пробурчал Игорь, принимаясь за вторую котлету.
— Вот как? Значит, я толстая? А я-то гадала, с чего это ты вдруг за собой следить начал. Джинсы новые, куртка, даже лысину под ноль побрил. Для кого стараешься? Уж точно не для меня. Давно есть с кем сравнить? — спросила Ольга с обидой.
— Дай поесть спокойно. — Игорь зачерпнул гречку, но вдруг опустил вилку. — Подай кетчуп, — потребовал он.
Ольга достала банку из холодильника, шлёпнула её на стол и молча вышла. Её тарелка так и осталась нетронутой.
Она закрылась в комнате дочери, села на кровать. Из глаз потекли слёзы.
«Всё для них делаю, а в ответ — ни капли благодарности. Муж молодится, на сторону заглядывается. Дочь смотрит, как на прислугу. Если я на пенсии, значит, можно мной помыкать? Сама виновата — разбаловала. Вот они и уселись мне на шею…»
Слёзы капали на руки. Ольга резко вытерла лицо.
Она всегда считала, что у них хорошая семья. Дочь в институте, муж не пьёт, деньги в дом приносит. Всё чисто, уютно, еда вкусная. Чего ещё надо?
Подошла к зеркалу, разглядывая себя. «Да, поправилась, но не урод. Зато морщин меньше видно. Волосы, конечно, пора красить… Да и похудеть не мешало бы».
Утром она не встала, как обычно, в шесть. Лежала, делая вид, что спит. «Я на пенсии — имею право выспаться. Пусть сами завтракают».
Запиликал будильник. Ольга отвернулась к стене.
— Ты чего? Заболела? — спросил муж. В голосе ни капли заботы.
— Угу, — буркнула она в подушку.
— Мам, ты плохо себя чувствуешь? — заглянула Татьяна.
— Да, позавтракайте сами, — слабо ответила Ольга.
Дочь фыркнула и ушла. Вскоре послышался стук посуды, шёпот на кухне. Ольга не поднималась.
Когда все ушли, она встала, потянулась и пошла на кухню. Чашки в раковине, крошки на столе. «Не уберу. Я не домработница».
Позвонила подруге Людке.
— Олька! — обрадовалась та. — Соскучилась по мне, пенсионерка?
Ольга сказала, что хочет навестить могилы родителей, и попросилась погостить.
— Конечно! Когда?
— Прямо сейчас еду.
— Тогда пироги ставлю!
Она собрала вещи, оставила записку и ушла.
В автобусе засомневалась. «А вдруг перегнула?» Но билет был, и она села.
Людка встретила её с распростёртыми объятиями. За чаем Ольга всё выложила.
— Правильно сделала! Телефон выключи — пусть поволнуются.
На следующий день Людка отвела её в салон. Волосы покрасили, брови подправили, сделали стрижку. Ольга не узнала себя в зеркале.
— Теперь по магазинам! — заявила подруга.
Ольга вышла оттуда в новых брюках, кофточке и кардигане, с пакетами в руках. Чувствовала себя на двадцать лет моложе.
У Людки их встретил высокий седой мужчина с чёрными усами.
— Привет, девчонки! — сказал он, восхищённо глядя на Ольгу. — Ты ничуть не изменилась.
— Это… Пашка? — ахнула Ольга, узнав в нём бывшего однокВечером, когда они сидели втроём за столом, Людка вдруг сказала: “Знаешь, Олька, а ведь тебе давно пора начать жить для себя”.