**Квартира, или История одной семьи**
Оля медленно шла из школы, размышляя, как скрыть от мамы двойку. Хорошо бы её не было дома. Тогда Оля просто спрятала бы дневник и соврала, что забыла его в классе. Но что делать завтра? Не каждый же день «забывать» дневник! Мама всё равно узнает.
«Спрячу сегодня, а завтра исправлю. Тогда отругает не сильно», — решила Оля и ускорила шаг.
Мама постоянно напоминала: учиться надо хорошо. Во-первых, чтобы не позорить отца — он был профессором. Во-вторых, чтобы мозг не атрофировался — у бабушки была болезнь Альцгеймера. Она умерла, когда Оле исполнилось два года.
Тихо приоткрыв дверь, Оля замерла: на вешалке висело мамино пальто. Значит, дома. Бесшумно сняла куртку, на цыпочках прошла в комнату и сунула дневник под подушку. Только тогда выдохнула. Переоделась, села за уроки, перечитала параграф по истории дважды — а мама так и не зашла. Странно.
Оля приоткрыла дверь. В квартире стояла тишина. Может, мама спит? Их квартира с высокими потолками и массивной старинной мебелью была в самом центре Москвы. Коридор, заставленный шкафами, казался мрачным тоннелем.
Внезапно в гостиной гулко пробили дедушкины часы. Оля чуть не вскрикнула. Осторожно прошла на кухню — мама сидела за столом, уткнувшись лицом в ладони.
— Мам? — коснулась её плеча.
Мама подняла голову. Глаза заплаканы.
— Папа умер. Прямо на лекции… — голос звучал пусто.
Она схватила Олю в охапку и зарыдала. Дочь сначала крепилась, но потом сама разрыдалась.
На следующий день Оля не пошла в школу. Было не до двоек. Они ездили в больницу, в морг — мама взяла папин лучший костюм и почти новые туфли. На похоронах было полно народу — коллеги, студенты. В гробу лежал незнакомый старик, но мама рыдала над ним, причитая: «Как же мы без тебя?..»
После похорон мама неделя походила на призрак — не ела, не вставала с постели. Оля варила пельмени. Когда они кончились, попросила денег.
— Бери, — мама даже не спросила, зачем.
Оля купила сосисок, батон и гречку.
Однажды, вернувшись из школы, она застала маму у плиты — та варила суп.
— Как в школе? Что ела? — спросила мама, и Оля расплакалась.
— Прости, я совсем про тебя забыла. Ничего… Завтра пойду на кафедру, попрошу взять меня на работу. Не откажут же, правда?
Мама выглядела измождённой, но хотя бы не плакала.
Новый заведующий кафедрой, папин ученик, взял её лаборанткой. Без диплома преподавать она не могла. Зарплата была крохотная, и мама согласилась подрабатывать уборщицей — но только по вечерам, когда никто не видел.
— Стыдно… Жена профессора моет полы, — вздыхала она.
Оля помогала. Денег всё равно не хватало. Мама продала все золотые украшения — преподавательницам, за бесценок.
Как-то пришла соседка:
— Продайте мне буфет, а?
— Нет. Квартира без мебели — не дом, — ответила мама.
— Передумаете — скажите, но столько уже не дам, — фыркнула соседка.
Оля спросила, почему мама так дорожит мебелью, а золото отдала.
— Ты глупая ещё. Это же антиквариат! Такое только в музеях. Даже в войну не продали.
И мама рассказала историю.
Она приехала в Москву из деревни, жила в общаге. Отец — доцент, гораздо старше. Они скрывали роман. Когда мама забеременела, он привёл её в эту квартиру.
— Твоя бабушка, папина мать, меня ненавидела. Считала, что я не пара её сыну. Я хотела уйти, но папа не пустил. Потом родилась ты — бабушка смирилась. А потом… стала забывать. Однажды ушла в магазин и пропала. Нашли её на вокзале — она собиралась «на дачу», которую продали ещё при деде.
Последние годы бабушка не узнавала никого, пачкала постель…
Когда она умерла, мама сделала из её комнаты кабинет для отца.
— Он тоже начал забывать, как она. Терялся на лекциях, боялся, что его уволят. Сердце не выдержало…
В десятом классе мама привела в дом Виталия.
— Он будет жить с нами? — сжалась Оля.
— Он не пьёт, хорошо зарабатывает. Мне не придётся больше мыть полы, — оправдывалась мама.
Оля его ненавидела. Он был младше отца, даже младше мамы. Разведён, квартиру оставил бывшей жене.
Как-то раз Оля заметила, как Виталий гладит резную спинку кресла. Она попыталась намекнуть маме — но та отмахнулась: «Ты не понимаешь, как тяжело одной…»
Сначала всё было хорошо. Мама расцвела. Потом простудилась — кашель не проходил.
— Врачи сказали, ничего страшного, — отмахивалась мама.
Но ей становилось хуже. Положили в больницу.
Виталий варил бульоны, отправлял Олю носить. Лечение не помогало.
Однажды утром раздался звонок.
— Сейчас приеду, — коротко сказал Виталий.
— Кто звонил?
Он резко обернулся.
— Из больницы. Маме хуже…
Мама умерла ночью. Медсестра проспала её крик.
— Осиротели… — рыдал Виталий на кухне, осушая рюмку.
Оля ушла в слезах.
После похорон она застала Виталия за странным разговором по телефону:
— Рано ещё… Догадаются…
Он обернулся, увидел Олю — и бросил трубку.
— Кто звонил?!
— Долги… Я занял на лечение Веры. Просят отдать…
Оля поверила.
Прошёл год. Она поступила в университет — как обещала маме.
Виталий пил. Как-то вломился к ней ночью:
— Ты меня ненавидишь… А мать любила. Мы одни…
Оля забилась в угол.
Осенью она заболела — тот же кашель, что у мамы. Виталий варил морс…
— Сходи к врачу, — говорил он.
Однажды на кухне Оля увидела знакомую банку — в такой же носила морс маме. Её будто током ударило.
В больнице ничего не нашли.
В отчаянии Оля пришла в полицию. Дежурный отмахнулся:
— Вам к врачаОна вышла из участка, опустив голову, и вдруг наткнулась на твёрдую грудь — это был Никита, тот самый полицейский, который когда-то слушал её историю про маму.