— Нечего тебе оправдываться передо мной. — Анфиса резко махнула рукой в сторону двери. — Уходи!
Анфиса вышла из техникума и свернула в сторону, противоположную автобусной остановке. До 8 Марта оставалось несколько дней, а она так и не купила подарок бабушке. Никак не могла определиться. Она почти бежала к магазину, когда из сумки донесся приглушённый звонок телефона. Остановилась, сунула руку внутрь, достала трубку. Бабушка.
— Ба, я скоро приеду, — сказала Анфиса.
— Хорошо, — ответила бабушка.
Голос у неё был какой-то странный, будто виноватый.
— Ты в порядке? — спросила Анфиса, пока бабушка не положила трубку.
— Всё в порядке. Просто… приходи быстрее. — И разъединилась.
Анфиса сунула телефон обратно в сумку, развернулась и зашагала к остановке. «Что-то случилось. Почему она не сказала? Может, кошелёк украли? Или давление подскочило?» — мысли путались, пока она бежала к подъезжающему автобусу.
Город за окном проплывал мучительно медленно. Анфиса кусала губу, представляя худшее. Наконец, её остановка. Она выскочила из автобуса, почти побежала к дому. Во дворе бросила взгляд на окна — в комнате горел свет. Сердце ёкнуло.
Под дверью квартиры она лихорадочно копошилась в сумке, пытаясь найти ключи.
— Да где же они?!
Щёлкнул замок, дверь приоткрылась, и в проёме возникла бабушка.
— Ты меня поджидала? — удивилась Анфиса.
— Заходи, — коротко бросила бабушка.
В прихожей Анфиса сразу заметила её напряжённый взгляд.
— Что случилось, ба?
— Случилось, Фисенька… — Бабушка украдкой взглянула на прикрытую дверь в комнату, затем потянулась к Анфисе, понизив голос: — У нас гости.
— Кто? — прошептала Анфиса, и сердце сжалось от необъяснимого предчувствия.
В голове мелькали догадки: кто мог так взволновать бабушку?
— Сейчас увидишь. Раздевайся.
Анфиса сняла куртку и заметила на вешалке чужое пальто. Под ним — белые сапоги, какие она себе даже в мечтах не позволяла.
— Кто это? — сжала кулаки Анфиса, но бабушка лишь беспокойно провела рукой по волосам и открыла дверь в комнату.
Включена была люстра, а не обычный торшер. На диване сидела женщина в чёрном платье. Резкие ключицы, растрёпанные волосы, усталое лицо. Похожа на больную… или на человека с похорон.
Она неуверенно улыбнулась.
И тут Анфису осенило.
«Мама».
Слово вспыхнуло и тут же погасло. Она не видела её четырнадцать лет.
— Здравствуй, дочка, — сказала женщина. — Какая ты уже большая… Бабушка говорила, у тебя парень есть.
Анфиса бросила взгляд на бабушку. «Уже наболтала». Та потупилась.
Женщина сделала шаг вперёд — Анфиса отступила.
— Зачем пришла? — голос дрожал от боли и злости.
— Вернулась… Скоро у тебя день рождения.
— Через две недели. Не поздно вспомнила? — Анфиса язвительно усмехнулась. — Могла бы просто деньги перевести. Или и их теперь нет?
— Анфиса, она присылала… — начала бабушка.
— Тысячу! — перебила Анфиса. — Хватило на крупу и макароны. До следующего «подарка».
— Не нужна мне твоя тысяча. И ты не нужна. Уходи.
Но женщина не сдвинулась с места.
— В школе я верила, что ты звонишь. Потом поняла — бабушка врала, чтобы мне было легче. А я врала подругам, что ты богатая, что скоро купишь квартиру и заберёшь меня…
— Я вспоминала…
— Вспоминала?! — голос сорвался. — Ты бросила меня!
— Прости… — робко пробормотала женщина.
— Не называй меня дочкой!
Звякнули рюмки в серванте.
— Приехала, потому что твой любовник тебя выгнал? Так тебе и надо! Теперь знаешь, каково это.
— Анфиса! — упрекнула бабушка.
— Ты зачем её впустила? Она нас обеих забыла!
— Послушай, я хочу объяснить…
— Ничего не хочу слышать! — Анфиса подняла руку, указывая на дверь. — Уходи!
Бабушка попыталась заступиться, но Анфиса выкрикнула:
— Где ты была, когда я болела? Когда я лежала в больнице, а другие дети жаловались, что мамы их слишком много целуют?!
Голос сломался.
— Уходи…
Женщина понуро потянулась к пальто. Запах её дешёвых духов въелся в стены. Анфиса выбежала на кухню, распахнула окно, жадно глотая воздух.
— Закрой, простудишься, — сказала бабушка.
— Ушла?
— Ушла… Её бросили. Денег забрал, выгнал. Некуда ей было идти…
— Мне её не жалко! — Анфиса схватилась за голову. — Я её ненавижу!
Бабушка обняла её.
— Она моя дочь…
— А я для неё никто!
На следующий день Анфиса купила бабушке шарф. Возле дома снова увидела мать. Прошла мимо, не обернувшись.
Но в пятницу белые сапоги опять стояли в прихожей. Анфиса пнула их ногой.
— Зачем пришла? — бросила она, видя женщину на кухне.
— Выслушай её, — попросила бабушка.
— Поздно.
— Даже преступникам дают слово.
Анфиса скрестила руки.
— Говори.
Женщина рассказала всё то же: влюбилась, потеряла голову…
— Мне некуда идти. Позволь пожить здесь, пока не найду работу…
— А если я не хочу тебя видеть?
Женщина растерялась. Бабушка молчала.
— Уходи, — сказала Анфиса и вышла.
Позже бабушка зашла к ней в комнату.
— Я не прошу тебя любить её. Но она есть. Я старая… Если что, ты останешься одна. Дай ей шанс.
— Ты дала ей денег?
— Да… Она моя дочь.
Анфиса стиснула зубы.
Пришёл Артём, её парень. Выслушал, обнял.
— Бабушка права. Дай ей шанс.
— Я ничего к ней не чувствую…
— Поймёшь со временем.
На деньНо даже спустя годы, глядя на свою дочь, Анфиса иногда ловила себя на мысли, что, возможно, когда-нибудь научится прощать.