Дочь для себя
Вера вошла в квартиру и замерла на пороге. Быстро сбросила пальто, туфли и заглянула в мамину комнату.
Та лежала на кровати поверх одеяла. Глаза закрыты, руки сложены на груди.
— Мама! — вскрикнула Вера.
— Что разоралась? — Мама медленно приоткрыла глаза.
— Напугала ты меня. Лежишь, как… — Вера запнулась.
— Только смерти моей и ждёшь. Ничего, скоро отмучаюсь, — буркнула мать. — Почему так поздно?
— Мам, ну зачем так? Я правда испугалась. Зашла в магазин после работы. На пятнадцать минут задержалась, — оправдывалась Вера. — Тебе что-нибудь нужно? Пойду ужин готовить.
Мама болела всегда — сколько Вера себя помнила. В поликлинику ходила, как на службу. Возвращалась и ругала врачей: дармоеды, деньги зря им платят, лечить не умеют, диагноз поставить не могут.
Родила она Веру поздно, в сорок. «Для себя», как говорится. Отца у девочки не было. Мама обрывала все попытки заговорить о нём. Когда Вера подросла, перерыла два семейных альбома — ни одного мужского лица.
— Сожгла. Зачем хранить фото предателя? — отрезала мать. — Ты, дочка, мужчинам не верь. Держись от них подальше.
В походы с классом или поездки дольше чем на день мама Веру не отпускала.
— Денег и так нет. Вырастешь — везде побываешь. А если мне станет плохо, а тебя нет? Умру — одна останешься на всём белом свете, — вещала мать.
Чуть что — хваталась за сердце. Вера пугалась, бежала за таблетками. За годы выучила, что от давления, а что от нервов. Потому с детства мечтала стать врачом — вылечить маму.
Но в их Твери мединститута не было. О переезде в другой город речи не шло — с кем мама останется? Жили скромно, а после её выхода на пенсию и вовсе еле сводили концы с концами. После школы Вера пошла работать.
Недалеко от дома была нотариальная контора. Объявлений на двери не висело. Вера зашла на удачу — спросить, нет ли работы. Оказалось, как раз вовремя.
В конторе работало несколько человек. На входе сидела беременная секретарша. Записывала клиентов, отвечала на звонки, разбирала бумаги. А после смены мыла полы и выносила мусор.
Девушка давно просила начальницу нанять уборщицу. Та тянула: «В декрет уйдёшь — найдём замену. Зачем лишние траты?» Вера пришлась кстати. Скромную, воспитанную девушку взяли без вопросов.
Полы мыли не только вечером, но и днём, если на улице слякоть. В остальное время Вера помогала секретарше: раскладывала документы, приглашала клиентов, копировала бумаги. Та научила её работать на компьютере.
Когда секретарша ушла в декрет, Веру на её место и не думали искать. Она уже вошла в курс дела. Теперь получала двойную зарплату и радовалась, как ребёнок.
Ещё в школе Вере нравился мальчик из соседнего дома. Они вместе ходили из школы, пару раз он звал её в кино. Тут-то мама и прочитала нотацию: «Все парни одинаковы. Доверчивостью воспользуются — и след простыл. Будешь одна ребёнка растить, как я тебя».
— Папа тебя тоже обманул? Потому и фото сжгла? — догадалась Вера.
Мама смутилась, но тут же взяла себя в руки.
— Нет, с отцом всё иначе было. Любовь была, свадьба. Потом ты родилась. А он всё равно ушёл — моложе нашёл. Все мужики предатели. Не верь никому, — повторила заезженную пластинку.
О том, что родила «для себя», мама, конечно, умолчала.
После школы парень поступил в институт. Виделись редко. А потом Вера увидела его с другой. Он сделал вид, что не знает её. «Все они предатели», — вспомнились мамины слова.
Молодые клиенты пытались заигрывать с симпатичной девушкой. Но она отшивала всех. Да и мама вечно болела — то давление, то поясница, то сердце. После работы Вера мчалась домой.
Стоило ухажёру появиться, как мама звонила: «Приходи, плохо мне!» Будто чувствовала. Вера неслась домой, вызывала «скорую». Врач делал укол, уезжал — ничего серьёзного. Но кавалер исчезал.
Так и пролетела молодость. Мама всё «болела», всё реже вставала, на улицу не выходила. Мужчины перестали обращать на Веру внимание. Одевалась скромно, волосы в хвост, косметикой не пользовалась. На фоне ухоженных коллег и клиенток выглядела серой мышкой.
Когда Вера в очередной раз вызвала «скорую», врач отвела её в сторону:
— Не моё дело, но мама вами манипулирует. Здоровье для её возраста отличное. Суставы у всех болят, давление в норме. Вам бы твёрдость проявить — свою жизнь прожить.
— Да что вы такое говорите? — возмутилась Вера.
— Я к вам не первый раз приезжаю. Мама ваша вполне может себя обслуживать. Детей завести не поздно, а для мамы сиделку нанять.
Вера обиделась, но слова врача запали в душу. Она действительно ничего не видела, ни с кем не встречалась. А ведь уже за тридцать. Неужели мама притворяется?
Как-то в гололёд Вера поскользнулась у подъезда. Кто-то подхватил её. Обернулась — симпатичный мужчина.
— Спасибо, — прошептала она.
— Провожу? — Он взял у неё пакет с продуктами.
— Откуда знаете, где я живу? — удивилась Вера.
— О вас много слышал. Тётя хвалит.
— А кто ваша тётя?
— Анна Степановна с пятого.
— А, знаю. Вы к ней?
— Да, погостить. Родителей нет, приехал дела уладить, — объяснил он.
— А вы откуда?
— Из Израиля. Родился здесь, а после института уехал.
Они замерли у двери ВерИ когда они вместе с маленькой дочкой и Михаилом выходили из подъезда в солнечное утро, Вера впервые за долгие годы почувствовала, что начинает жить по-настоящему.