Во сне или наяву?.. С утра Евдокию Фёдоровну не отпускало странное ощущение, будто сегодня случится что-то необычное. Всё важное в её жизни уже произошло. И любовь, и семья, а теперь – тишина. Муж, с которым прошли огонь, воду и медные трубы за тридцать шесть лет, оставил её вдовой два года назад. Сын обзавёлся семьёй, растят с женой двух ребятишек – слава Богу, здоровы. “Да ведь завтра же восьмое марта!” – осенило её наконец.
И вдруг перед глазами встал Василий. Кто теперь подарит ей мимозы? Хотя стоп, ведь есть же Сашенька, сынок. Непременно заскочит с цветами.
Была у них когда-то дача под Звенигородом. Скромный домишко на шести сотках, купленный родителями в лихие девяностые. Пока работала в школе, наезжала лишь по выходным. А выйдя на пенсию, проводила там всё лето, лишь изредка возвращаясь в город за продуктами.
Тот знойный июль запомнился навсегда. Каждый день – борьба за урожай, полив грядок из старого шланга. Василий приехал в пятницу, как обычно, после смены на заводе. Она сразу заметила – лицо серое.
“Ничего, просто духота”, – отмахнулся он.
“Присядь, отдохни в тенечке. Я сама долью”, – сказала Евдокия. Он опустился на скамейку, прислонился к тёплым брёвнам сруба. Когда она, закончив, подошла к нему, сердце ёкнуло – сидит, будто дремлет. Но от лёгкого прикосновения тело мужа безвольно рухнуло набок. Уснул навсегда под шелест яблонь.
Осенью она продала дачу. Не могла смотреть на ту скамейку. Сын поддержал:
“И правильно. Зачем тебе этот огородный ад? Всё теперь в супермаркетах есть”.
Деньги от продажи отдала ему – пусть детям на образование копит. А ей и пенсии хватает. Хотела было устроиться репетитором, но сын отговорил:
“Нервы потратишь на рубль, а заработаешь три копейки”.
Слова будто Василий говорил.
Жила теперь тихо, по-монастырски. Скучала по мужниным рукам, но Сашенька всегда присылал мастеров, если что-то ломалось.
В последние годы с Василием жили душа в душу. А в молодости – страсти кипели нешуточные. Бывало, ругались, что соседи вызывали участкового. И гулял он, конечно. Женщины же чувствуют таких за версту. Однажды не выдержала, выгнала с чемоданом.
Он присел на дорожку, и тут как назло вернулся Сашка с футбола. Мальчишке тринадцать – всё понимал.
“Ненавидеть будешь?” – спросил отец.
“Буду”, – ответил сын и хлопнул дверью.
“Не могу я так!” – вдруг закричал Василий, ударив кулаками по коленям. Чемодан закатил за диван. “Ужин будет?” – пробурчал, не глядя.
Наутро она с ужасом обнаружила – чемодана нет! Сердце упало… Пока не увидела его на антресолях. А в шкафу висели знакомые рубахи. С тех пор Василий стал домоседом.
Одиночество – не всегда горе. Убираться можно реже – мусорить некому. Готовить себе проще. Зато теперь смотрела сериалы, растянувшись на диване. Муж терпеть не мог её “мыльные оперы”, вечно включал футбол или новости.
Завтра праздник. Купить торт? Но кто его есть-то будет? Решила испечь пряники – внуки обожают. Разбирая рецепты, задремала под телевизор.
Резкий звонок заставил вздрогнуть. Сердце застучало, как затравленный зверёк. Кто это? У сына есть ключи…
В зеркале мельком проверила причёску. За дверью – незнакомец с тюльпанами. Лет шестидесяти, в строгом пиджаке, седина благородно серебрила виски.
“Вам кого?” – настороженно спросила Евдокия.
“Марфу Семёновну, будьте добры”, – улыбнулся он.
“Здесь таких не жило”, – уже закрывала дверь.
“Погодите! – Он растерянно смотрел на бумажку. – Это же улица Гагарина, 35, кв…”
“Мой адрес. Но Марфы здесь отродясь не было”.
“Не может быть… Я столько лет ждал…” – голос дрогнул.
Вечером, глядя на скромные цветы в банке из-под огурцов, она размышляла об этом странном Викторе Сергеевиче. Наутро он снова стоял на пороге – вчерашние тюльпаны уже распустились.
Оказалось, он из Геленджика. Жена умерла, сдавал комнату отдыхающим. В прошлом году поселилась у него Людмила с дочкой. Роман вспыхнул неожиданно. Она уехала, пообещав вернуться, оставила адрес… Который привёл его сюда.
“Может, замужем была? – предположила Евдокия. – Специально неверный адрес дала”.
“Бросил всё, приехал… А её тут нет”, – он безнадёжно махнул рукой.
Перед уходом на вокзал Виктор оставил свои координаты:
“Если на море соберётесь – милости прошу. У меня сад у моря, осенью – виноград, инжир… Бесплатно, как другу”.
Когда вечером приехал сын с роскошным букетом, он нахмурился:
“Мать, ты чужого мужика впустила? Мог и обчистить!”
“Да брось, – засмеялась она. – Честный человек, просто несчастный…”
Через три дня раздался звонок:
“Евдокия Фёдоровна? Это Виктор. Добрался. Ещё раз спасибо за хлеб-соль… Приезжайте, если что. Ждать буду”.
Сердце ёкнуло странно. И вдруг она представила: синее море, тень виноградной лозы, запах полыни…
“А что, и правда съездить?”, – улыбнулась она, и морщинки вокруг глаз сложились в лучики. Впервые за долгие годы ей захотелось… просто жить.