**Судьба**
— Сегодня говорила с Галиной. Представляешь, Игорь опять загулял, — сказала Нина, когда по телевизору прервали сериал рекламой.
Она посмотрела на мужа. Он полулежал, подперевшись подушкой, и смотрел рекламу с таким видом, будто там показывали нечто важное.
— Саш, ты меня слышишь? Игорь опять пустился во все тяжкие, — повторила она, не дождавшись ответа.
— Слышу. Ну и что? — отозвался муж.
— Как «ну и что»? Галина — моя подруга. Я за неё переживаю. Игорь тебе ничего не говорил? — осторожно спросила Нина, разглядывая его профиль.
— Он мне не отчитывается. Да и не видел я его давно. А твоя подруга, если честно, истеричка. Я бы от такой тоже сбежал. Хватит трепаться, серия начинается.
— Ах вот как? Это он тебе нашептал? Значит, Галина виновата? У вас всегда женщины виноваты, лишь бы себя оправдать. А кто её довёл? Сам всю жизнь по бабам шляется, — Нина сжала губы, а муж уставился в экран.
— Слушай, а я тебя тоже вечно пилю. Сколько раз говорила — вытирай ноги! Весь песок в квартиру тащишь. Ванну за собой не споласкиваешь… Я, выходит, тоже истеричка? Может, и ты гуляешь? За компанию? — Нина уставилась на него.
— Ну началось. Добралась и до меня, — Александр скинул одеяло и поднялся. — Досмотрю в кухне.
— Мне подругу просто жалко, — бросила Нина ему вслед.
— А ведь любили же они когда-то. Он к ней по водосточной трубе на третий этаж забирался с цветами. Чего вам ещё? — крикнула она в пустой коридор.
— Пока ухаживаете — зовёте нас «солнышками», «ласточками». А как на сторону свернёте — сразу истерички, — рассуждала она вслух, будто муж мог её слышать. — Сколько раз Галина его прощала! В первый раз на коленях ползал, клялся, рыдал. Ради детей простила. Нет, мужик-то вроде неплохой, но всю душу из неё вытянул. Видно, пока не отвалится у него, не угомонится… — Нина замолчала, прислушалась. Из кухни — тишина.
«А может, и Саша мне изменяет? Чего сорвался-то? Правду задел? Да нет, он ленивый. Игорь хоть спортом занимается, за собой следит. А у моего — пузо, лысина…»
Но засевшее сомнение внезапно проросло тревогой. Нина больше не смотрела на экран. Сунула ноги в тапки, пошла на кухню. Муж сидел, скрестив ноги, курил, выпуская дым в форточку. Потянуло холодком, она вздрогнула.
— Ты чего закурил-то?
Он дёрнулся, пепел упал на стол.
— Чёрт, напугала. — Александр сдул пепел на пол. — Переживаю, наверное. Мы с Игорем друзья ведь.
— Так поговори с ним. Перед детьми не стыдно? Какой пример подаёт? — Нина взяла пепельницу с подоконника, поставила перед ним.
— Даст он мне советов послушать. Жизнь его — сам разберётся. — Александр затушил сигарету, закрыл форточку. — Пойдём спать.
Прошёл мимо, не глядя.
Нина покачала головой, выключила свет и пошла за ним. Он лежал, отвернувшись к стене. По телевизору бубнил Соловьёв. Она щёлкнула пультом, легла. Уже несколько месяцев они засыпали так — спиной к спине.
Познакомились в студенчестве, души друг в друге не чаяли. Через два года поженились. Всё было, как у людей: ссорились, мирились, жили дальше. Дочь выросла, уехала в Питер. О счастье Нина не думала. А ведь было же. Друзья разводились, женились снова. У каждого своя история. А они уже двадцать семь лет вместе. Четверть века.
Мысли вернулись к Галине. В ушах стоял её голос: «За что? Я всё для него… Детей родила. А теперь ни молодости, ни мужа. Одна на старости лет…»
А на другой стороне кровати Александр лежал с открытыми глазами, всматривался в темноту и старался не вздыхать.
Через пару дней муж задержался на работе. Нина не волновалась. Бывало и раньше. То пробки, то друзья, то срочные дела. По виду сразу понятно — если весёлый и с перегаром, значит, с приятелями пропустил стопку. Если хмурый — работа достала.
Наконец, в замке щёлкнул ключ. Муж разделся без обычного кряхтения, прошёл на кухню.
Когда Нина зашла, он сидел, прижавшись спиной к стене. Напряжённый, будто пружина. Она почувствовала его нервозность. Сердце упало. Тревога, как той ночью, зашевелилась внутри.
— Что-то случилось? — спросила тихо, а внутри уже кричало. — Ужин разогреть?
— Не надо, я сыт. — Встал, вышел, не взглянув на неё.
Нина уловила чужой, но знакомый запах духов. Уже чуяла его раньше.
Она ждала в комнате, но муж не выходил. Заболел? Лёг спать? Зашла в спальню. Он сидел на краю кровати в костюме, руки на коленях, голова опущена.
— Саш…
— Садись, — сказал он.
Она села в стороне, снова почуяв духи и напряжение. Уже знала, что он скажет.
— Не могу врать. У меня есть другая, — выдохнул он.
— Ты уходишь?
Вопрос был лишний. Мужчины так говорят, когда всё решено.
— Да. Не могу бороться. Думаю только о ней.
«Думает. Значит, давно. А я-то верила, что с друзьями засиживается», — усмехнулась про себя Нина.
— Если уйдёшь — не жди, что я, как Галина, назад приму.
— Знаю. Решил. Собираю вещи.
Она хотела спросить: «А я? А дочь? А наши двадцать семь лет?» Но вдруг стало всё равно. Всегда думала — с ними такого не случится. Но знала — не простит. Не станет «держать за штаны».
Встала, вышла, прикрыла дверь. Слышала, как он ходит, как звенят вешалки, как молния чемодана скрипит. Наконец, он вышел. Остановился.
— Прости.
Нина сжала зубы. Не заплачет. Не станет истерить. Та, другая, спросит, как жена отпустила. Пусть уйдёт достойно.
КакА когда она вышла на улицу и вдохнула морозный воздух, вдруг поняла, что впервые за долгие годы чувствует себя свободной.