И зачем обернулся? Прошёл бы мимо…
Мы принимаем решение, уговариваем себя, что поступаем верно, находим оправдания. Сначала ещё терзают сомнения, ждём, когда бумеранг вернётся, когда судьба напомнит о содеянном. Но проходит время, и, когда ничего не случается, успокаиваемся, убеждаем себя, что всё правильно, и живём дальше, стараясь не вспоминать.
Но однажды бумеранг прилетает. Или накрывает запоздалое раскаяние…
Они познакомились в начале нулевых. Владимир подошёл к остановке и стал ждать маршрутку. В двух шагах стояла девушка — обычная, как сотни других. Но сердце вдруг резко толкнуло его изнутри: *”Вот подъедет маршрутка, она уедет, и я больше её не увижу.”* Он даже обернулся — вдалеке, у светофора, действительно стоял автобус. Сердце застучало чаще, будто торопило его. И Владимир подошёл.
— Привет. Какой маршрут ждёшь?
Девушка взглянула на него, пытаясь вспомнить, не знакомы ли они, а он смотрел в её глаза и понимал — теперь их не выкинуть из памяти.
— Меня зовут Володя. Ты не на 512-й ждёшь?
— Нет, — наконец улыбнулась она. — 112-й.
Он выдохнул с облегчением. Подъезжающего автобуса не было видно — значит, ещё есть время.
— Ты в Чертанове живёшь? — снова спросил он.
— Нет, к бабушке еду.
— Очень спешишь? — почти обречённо.
— Не сильно, а что? — она смотрела на него с любопытством.
И тогда он услышал свой собственный радостный голос:
— Давай дойдём пешком до следующей остановки?
Девушка на мгновение задумалась, потом улыбнулась и кивнула.
Сердце бешено колотилось. Они шли вместе до следующей остановки, потом ещё до одной… Так они добрались до района, где жила бабушка Лены, не замечая ни усталости, ни времени.
Когда Лена остановилась у её дома, они уже знали друг о друге почти всё, словно были знакомы годами. Перед расставанием обменялись телефонами. Оба были уверены — это судьба.
Год они жили от встречи до встречи, а потом поженились. Сначала ютились у бабушки Лены, а когда получили дипломы и устроились на работу, взяли ипотеку и купили квартиру. Сразу двухкомнатную — на будущее.
Когда Лена сказала, что ждёт ребёнка, сердце Владимира снова толкнуло его в грудь, как тогда, на остановке, будто кричало: *”Ну, чего застыл, отец?!”* Он расплылся в улыбке. Он станет папой! Неожиданно, страшно, ответственно.
Жизнь резко переменилась. Теперь они только и делали, что планировали: каким будет ребёнок, как назовут, где поставить кроватку, какую коляску выбрать… Владимир даже останавливал на улице мам с колясками и расспрашивал, какими моделями те довольны. Женщины охотно давали советы, вплоть до прикорма и первых зубов.
Друзья, у которых уже были дети, наперебой предлагали распашонки и комбинезоны, из которых выросли их чада.
Молодые торопили время — им не терпелось увидеть своего первенца. Наконец на свет появился голубоглазый мальчик. К возвращению Лены из роддома в комнате уже стояла новая кроватка с мягкими бортиками, в шкафу аккуратно лежали стопки одежды, а в прихожей ждала коляска для долгих прогулок.
И вот Владимир, переполненный любовью и надеждами, внёс в квартиру маленький свёрток. Дом тут же ожил от детского крика, суеты и восторгов родни.
А потом был первый осмотр в поликлинике. Лена, увидев напряжённое лицо врача, дрогнувшим голосом спросила:
— Что-то не так?
Педиатр промолчал и назначил дополнительные анализы. Потом прозвучал страшный диагноз. Лена рыдала, Владимир стиснул челюсти, пытаясь её утешить. Они не верили, надеялись на ошибку. Как такое возможно? Они же молоды, здоровы!
— Тяжёлые роды, родовая травма… — устало сказал врач.
Начались дни отчаяния. Мать Владимира предложила отдать мальчика в интернат — зачем им больной ребёнок? Родят ещё, здоровых, нечего губить себе жизнь.
Владимир не смотрел в заплаканные глаза Лены, но твёрдо сказал:
— Мы Никиту никуда не отдадим.
Малыш рос, узнавал их, улыбался и казался абсолютно нормальным. Они надеялись — врачи ошиблись. Но когда пришло время делать первые шаги, Никита так и не пошёл, едва стоял на слабых ножках.
Ни один врач не давал гарантий, что он когда-нибудь сможет ходить. *”Коляска и инвалидное кресло — его будущее. Скажите спасибо, что мозг не пострадал.”*
Началась борьба: массажи, упражнения, физиотерапия… Лена не вышла на работу после декрета, всё время посвящала Никите. Все деньги Владимира уходили на лечение и ипотеку. Родители помогали, чем могли.
Однажды в выходной Лена попросила Владимира погулять с Никитой в парке, а сама займётся уборкой. Он отказался.
— Лен, давай я приберусь, а ты погуляешь с ним. Понимаешь, все дети бегают, играют, а он… Люди смотрят. Я не могу видеть эти взгляды.
Это был первый звоночек. Потом их становилось больше.
Как-то Лена предложила продать квартиру и купить дом.
— Мы сделаем пандусы, Никита сможет сам выходить во двор. Ему будет проще. Да и всем нам.
— Да, ты права, — осторожно ответил Владимир, отводя взгляд. — Но это мало что изменит. Прости, я не могу так больше.
Лена отпустила его. Её глаза были полны ужаса, но она не плакала. Он старался не думать, что теперь все проблемы — на ней одной.
***
Прошло семнадцать лет.
После работы Вячеслав зашёл в магазин — через неделю юбилей отца, 65 лет.
Ничего не выбрав, направился к выходу. Впереди шла женщина в зелёном костюме. Он не сводил с неё глаз, вдыхал лёгкий аромат духов. *”Какая женщина…”* Мысленно напевал старую песню.
Она остановилась, роясь в сумочке. Вячеслав обошёл её, но вдруг замедлил шаг. Захотелось увидеть лицо — так ли оно прекрасно, как фигура? Женщина подняла глаза. Он узнал бы её из тысячи. Ноги будто приросли к полу, сердце снова толкнуло его изнутри.
В последнее время он часто вспоминал её. Даже проходил мимо их старого дома, надеясь “случайноОна посмотрела на него без упрёка, но и без былой нежности — просто как на чужого человека, и в этот момент он понял, что их прошлое умерло навсегда.