Провидение…
Катерина
Конец мая, а на улице уже вторую неделю стоит невыносимая жара. Катя села в автобус и сразу пожалела. В час пик народу — как сельдей в бочке. Давка, духота. Её прижали со всех сторон, и платье моментально прилипло к вспотевшей спине. В лопатку кто-то грубо толкнул.
— Проходите вперёд, всем ехать надо! Такие, как ты, вообще пешком должны ходить — пол-автобуса заняла! — прошипел старушечий голос за спиной.
— Сама-то не худышка! Подвинься! — рявкнул хриплый мужик, и Катю вдавили в соседа так, что дыхание перехватило.
— Ой, кости мне поломаешь, окаянный! — взвизгнула женщина сзади.
Двери с лязгом захлопнулись, и автобус рванул от остановки. За спиной у Кати продолжалась ругань.
— Чего раскричалась, мамаша?
— Ты лучше помолчи! И без тебя дышать нечем, а тут ещё твоим перегаром всю карету провонял! — огрызнулась старуха.
Катя не видела, кто говорил. Повернуть голову не могла — уткнулась носом в чью-то потную майку. Поручни достать тоже не удалось: руки зажаты, вокруг — сплошная стена тел.
Автобус дёргался, резко тормозил, снова разгонялся. Пассажиров швыряло из стороны в сторону, утрамбовывая, как капусту в бочке. Не падали только потому, что некуда было упасть. Через открытые окна хоть немного дуло, но стоило автобусу остановиться на светофоре — начиналась давка и перебранка.
Катя молчала, стиснув зубы. Мечтала лишь об одном: вырваться на волю, вдохнуть воздух, дойти до дома, скинуть липкую одежду и встать под холодный душ. Автобус дёрнулся вперёд, и народ качнулся назад.
— Эй, шофёр, осторожнее! Не мешки везешь! — заорал хриплый. — У тебя в кабине кондей, наверное, а мы тут, как в бане…
Автобус снова затормозил, подкатывая к остановке.
— Давай проезжай, никто не влезет! И так, как в консервной банке! Кто выходит? — провозгласил хриплый.
— Я! Откройте двери! — закричала Катя, больше не в силах терпеть эту духоту.
Двери со скрипом выпустили сначала старуху, потом хриплого, и только потом — Катю. Напоследок старуха толкнула её кулаком в спину.
— Корова! Из-за одной остановки пол-автобуса перевернула!
Катя даже ответить не успела. Старуха юркнула в толпу, двери захлопнулись, и автобус умчался. Катя не стала ждать следующего, пошла пешком, глотая слёзы. В ушах звенело: «Корова!»
Коровой, бегемотихой, толстухой её дразнили ещё в школе. Должна была привыкнуть, но не получалось. Разве она виновата, что родилась крупной? Врачи говорили — здоровье в порядке.
— Мам, зачем ты меня такой родила? Кому я такая сдалась?! — рыдала она, прибегая из школы. — Выходила бы за худого, и я была бы стройной, как ты! Теперь мучайся!
— Ты не толстая, ты крепкая. Сердцу не прикажешь. Отец твой был богатырь, красавец — все бабки заглядывались. Ты в него пошла. Посмотрю, за кого сама замуж пойдёшь, — сердилась мать.
— Да кому я такая нужна?! — всхлипывала Катя.
— Найдётся. Не все мужики худых любят. А потом, глядишь, и похудеешь…
Катя сидела на диетах, морила себя голодом, но долго не выдерживала. Организм требовал еды. Пробовала бегать по утрам. Стройные, как лань, девчонки хихикали, глядя на неё.
— А я думаю, чего это асфальт такой масляный? Это жир расплавился… — громко сказал парень подружке, пробегая мимо.
Катя перестала бегать. Махнула рукой на диеты, на спорт, на зеркала.
Потом тяжело заболела мать. Даже тогда, в стрессе, Катя не похудела. Не похудела и после похорон, хотя почти ничего не ела — не могла.
Тридцать три года. Ни любви, ни семьи. «Больше никаких автобусов, — решила Катя. — Только пешком».
Но на следующий день к остановке подошёл почти пустой автобус. Бывает же. Она зашла, достала из сумки проездной, но в этот момент автобус резко рванул. Катя не успела схватиться за поручень, её откинуло назад. «Сейчас упаду, разобьюсь…» — мелькнуло в голове.
***
Алексей
Утром у Алексея не завелась машина. Пять минут он безуспешно крутил стартер. Пришлось вызывать эвакуатор и везти к знакомому механику.
На работу Алексей опоздал. Домой торопиться некуда — жил один. Решил прогуляться, но к остановке подкатил полупустой автобус. Не помнил, когда последний раз ездил на общественном транспорте. Двадцать четвёртый маршрут как раз шёл мимо мастерской — можно проверить, как там машина.
Позже он часто вспоминал этот день. Всё случилось не просто так. Провидение. Поломка, автобус, маршрут не домой, а к механику — хотя можно было просто позвонить. Но судьба распорядилась иначе.
Он женился на девушке с модельной внешностью — страстно, безумно. Гордился, когда мужчины провожали Елену восхищёнными взглядами, а женщины — завистливыми. Она была прекрасна, как статуя. И так же холодна. Прозрение не заставило себя ждать. Елена не любила никого, кроме себя.
Её интересовали только диеты. Ела зелень, пила воду. Алексей скоро понял: если так пойдёт, он протянет ноги. Попросил хотя бы мясо.
— Не ной. Мужчина тоже должен следить за собой. Обедай на работе. Если растолстеешь — разлюблю.
Алексей часто видел во сне свиную отбивную, даже стонал. Иногда шёл к матери. Та вздыхала, глядя на исхудавшего сына, и кормила до отвала.
— Детей она тоже травой кормить будет? Нашёл бы нормальную женщину, которая борщ сварит.
Алексей любил Елену. Но после плотного ужина та днями с ним не разговаривала. Он научился готовить сам.
Про детей Елена слышать не хотела.
— Я такую фигуру лепила, а ты хочешь, чтобы я всё испортила? Если хочешь детей — ищи себе другую.
Мать была права. Какая это семья, если каждый готовитС тех пор Алексей и Катя жили душа в душу, а их дом всегда был полон смеха, тепла и ароматов домашних пирогов.