Три письма без подписи
Тишина стояла непроглядная, словно сама природа затаилась в немом покое. Ни шепота листвы, ни птичьего щебета — только молчание. Люди вокруг открытого гроба и свежей могилы тоже не нарушали его. Алина крепко держала отца под руку. Он сгорбился, будто под грузом невидимых камней, и смотрел на маму не отрываясь.
Неподалеку стояли их старые друзья — Лидия с мужем Геннадием. Алина знала их с детства и всегда звала по именам. Лидия прижимала к глазам платок, а Геннадий смотрел куда-то поверх гроба, в пустоту. Напротив — трое коллег мамы с красными от слез носами. И еще люди, которых Алина видела впервые. Раз пришли — значит, знали маму.
Прощание в морге уже состоялось, отпели, сказали последние слова. Теперь все просто ждали, когда закончится этот тягучий ритуал. Алина встретилась взглядом с одним из могильщиков — видимо, старшим. Тот молча спросил: «Пора?» Она кивнула почти незаметно.
— Все простились? Закрываем, — глухо сказал могильщик.
Но вдруг раздался тихий, но твердый голос:
— Подождите.
Все обернулись. К гробу подошел высокий мужчина в длинном черном пальто и широкополой шляпе. Рабочие замерли с крышкой в руках. Незнакомец положил две белые розы, потом накрыл мамины ладони своей рукой, будто пытаясь их согреть. Так он простоял несколько минут, а окружающие перешептывались, гадая, кто это. Один из рабочих покашлял — мол, хватит. Мужчина убрал руку и отошел в сторону. Крышку закрыли, закрутили винты, опустили гроб в могилу. Алина первая бросила горсть земли.
Пока могилу засыпали, она искала глазами того человека, но он исчез. Когда поставили крест и венки, люди стали расходиться. Алина с отцом остались у могилы вдвоем.
— Пап, пойдем, — тихо сказала она, и он покорно позволил увести себя.
Дорогой Алина ломала голову: кто он был? Пришел незаметно, ушел бесшумно. Шляпа скрывала его лицо, она разглядела лишь аккуратно выбритый подбородок и, кажется, очки — хотя насчет очков не была уверена.
Поминки устроили в кафе недалеко от дома. Алина не могла проглотить ни кусочка. Ей хотелось только одного — чтобы этот день скорее кончился. Наконец гости разошлись, они с отцом ушли последними. Она по-прежнему придерживала его под руку, а в другой руке сжимала мамин портрет в рамке — такой же, как на могиле.
— Как ты? — спросила она.
Отец лишь кивнул.
— Пап, а кто тот мужчина на кладбище?
— Откуда я знаю.
В его голосе прозвучало раздражение. Они дошли до дома молча. В квартире все еще пахло лекарствами, хотя окна были распахнуты.
Отец лег на диван, закрыл глаза. Алина накрыла его пледом и села рядом. Взгляд ее скользнул к двери в мамину комнату. «Отмучилась», — повторила она про себя слова, которые слышала сегодня десятки раз. Отмучилась мама — от болезни. Алина — от бесконечного ожидания конца. Отец — от беспомощности.
Слезы подступили к горлу. Она вышла на кухню, уткнулась лицом в ладони и тихо заплакала.
Боль постепенно притупилась. Алина убрала из маминой комнаты все следы болезни. Ходила в институт, но чувствовала себя пустой, будто вывернутой наизнанку.
Отец молчал. Шаркал тапками, словно старик. Это раздражало. Он всем видом показывал, как ему тяжело. А разве ей легко? Она потеряла мать, а теперь еще и вела хозяйство, заботилась о нем.
— Пап, что с мамиными вещами делать? Мне они не подходят, — спросила она как-то, лишь бы заставить его говорить.
— Не знаю. Отдай кому-нибудь.
Легко сказать — кому? В выходные она решила разобрать мамин гардероб. Что получше — отложила, остальное связала в узел и вынесла к мусорным бакам. Жалко не было, но было неловко.
Обувь у них с мамой тоже не сходилась по размеру. Старые туфли и сапоги оставила у контейнеров — может, нищим пригодятся. В одной из коробок Алина нашла почти новые белые лодочки. Рука не поднялась их выбросить. Она примерила — велики. Стала убирать обратно и увидела на дне три пожелтевших конверта. Два — адресованных маме, с разницей в месяц. Третий — написанный два года спустя. Все без обратного адреса.
Зачем мама хранила их в коробке из-под обуви? Почему не выбросила? Читать чужие письма нехорошо, но мамы уже нет. Может, нет и того, кто их писал. Алина перебирала вещи, но мысли были только о конвертах.
Нет, она не успокоится, пока не прочтет. Если бы это была тайна, мама бы уничтожила их. Значит, хотела, чтобы они нашли адресата. Или… просто забыла?
Алина решила: мама положила письма под новые туфли именно для того, чтобы она их нашла. Не могла же она знать, что дочери они не подойдут. Сомнения отброшены — Алина вскрыла первый конверт.
…Ты мое счастье. Не успел уехать, а уже скучаю, места себе не нахожу… Спасибо, что была в моей жизни. Думаю о тебе, люблю…
Письмо влюбленного мужчины, расставшегося с возлюбленной.
Второе:
…Боялся этого, но ожидал. Спасибо, что сказала. Что будешь делать?.. Ты же знаешь, я женат, никогда этого не скрывал. У меня двое детей… Не оставлю их, не имею права. Ты молодая, красивая, вся жизньАлина осторожно сложила письма обратно в конверты, убрала их на дно шкафа и закрыла дверцу — теперь эта тайна навсегда останется только между ней и мамой.