**Дневниковая запись**
Сегодня ночью опять не могла уснуть. Опять эта история с кондиционером…
— Выключите вашу шайтан-машину! Я из-за вас с ума схожу! — раздалось за дверью.
Потом начался стук, звонок, Лёша заворчал. Я вздрогнула и уронила пульт.
В комнате тускло светился ночник, за окном — липкий московский зной. Я накинула халат и подошла к двери.
За порогом стояла пожилая женщина — тонкие губы, сердитый взгляд, ситцевое платье и телефон в руках.
— Извините, а вы… кто? — спросила я, не открывая до конца.
— Валентина Владимировна! С третьего этажа. Ваша трещотка над моим окном не даёт мне спать! Выключайте сию же минуту, иначе вызову полицию!
Я попыталась что-то сказать, но соседка сыпала упрёками без передышки.
— Как можно быть такими бессовестными?! Весь дом из-за вас страдает!
— Он вроде не очень громкий… — осторожно ответила я. — Мы специально открыли окно, чтобы проверить.
— Вам «не очень», а у меня сердце колотится от вашего грохота!
— Ладно, выключим, — нехотя согласилась я. — Просто не знали, что мешает…
— Теперь знаете, — отрезала Валентина Владимировна.
И ушла.
Я вернулась, выключила кондиционер, распахнула окна — но жара накрыла, как одеялом. Лёша долго ворочался, потом пошёл под душ, а я лежала и смотрела в потолок.
Не так мы представляли наше первое лето в собственной квартире…
Купили эту «двушку» пару месяцев назад. Прошлый год в съёмной — настоящий ад: тазы с водой, сквозняки, вентилятор, гоняющий раскалённый воздух. В ипотеку влезала с дрожью, зато с мыслью: теперь никто не будет указывать, как жить.
Оказалось — будет.
Утром встретила в лифте Наталью, соседку с пятого. Уже успели подружиться, даже помогали ей кран чинить.
— Наташ, — приложилась я к стене, — вчера включили кондиционер, к нам пришли ругаться. Он правда такой шумный?
Наталья брови подняла:
— Да ладно… Валентина Владимировна?
Я кивнула.
— Ну… Она и на нас жалуется. То телевизор громко, то Мишка слишком громко смеётся. Однажды заявила, что наш кот Барсик слишком громко прыгает. Но мы привыкли. Звонит пару раз в месяц — терпимо.
Я невольно улыбнулась:
— Кот? Серьёзно?
— Ага, — Наталья пожала плечами. — Теперь телевизор не включаем — всё в наушниках. С сыном и котом, понятное дело, сложнее.
Позже увидела на лестнице Игоря. У него такой же кондиционер — прямо под окнами нашей «благодетельницы».
— Игорь, тебе она не жалуется?
— Не-а. Хотя мой тарахтит знатно. Друг говорил, криво установили, поэтому дребезжит. Но, видимо, я ей нравлюсь, — усмехнулся он.
— А на нас с Лёшей кто-нибудь жалуется?
— Не слышал. Вы тише воды. Ни детей, ни перфоратора, даже собаки нет.
Но меня это не успокоило. Включила кондиционер, прислушалась — еле слышно. В чём тогда дело? Похоже, проблема не в децибелах…
Кажется, Валентина Владимировна просто нас невзлюбила. Или её бесило, что кому-то хорошо. Бывают же такие люди.
С той ночи начался ад. Каждый вечер пытались «накопить» прохлады, ставили будильник на 22:59. Если задерживались на минуту — стук по батареям. На пять минут — она уже на пороге.
Чтобы спастись от духоты, ставили вентилятор. Он шумел громче кондиционера, но соседку почему-то не беспокоил.
Вызвали мастера — ответственные же. Тот покрутил внешний блок, подкрутил болты:
— Всё нормально. Теперь вообще еле гудит. Тише некуда.
Я обрадовалась — думала, теперь заживём.
Через два дня — звонок в 23:03:
— У вас что, кондиционер работает?! — голос дрожал от обиды. — У меня стены трясутся! Давление подскочило!
— Мастер сказал, шума почти нет…
— Ваш мастер по ночам его не слушает! Выключайте, иначе участкового на вас настрою!
Лёша вздохнул и выключил. Снова спали под вентилятором.
Заметила странное: сама Валентина Владимировна — далеко не образец тишины. Иногда орала в телефон так, что слышно через три этажа:
— Дочкой называешься! Деньги нужны — тогда вспомнила! Все меня бросили!
Я старалась не слушать, но после таких сцен становилось тревожно. Будто втянули в чужую драму.
Как-то ночью, под мерный гул вентилятора, вспомнила, как раньше сама засыпала под дрель и музыку. Не громко, но всё же…
Мы ни разу не жаловались. Понимали: живём не в избушке в лесу. В многоэтажке все мешают друг другу — но как-то уживаются.
Все, кроме Валентины Владимировны.
В конце августа стало невыносимо душно, и когда родители позвали на дачу, мы не раздумывали. Там — прохлада, свежий воздух, никто не орёт под дверью. Вечер прошёл идеально: сидели на веранде, ели кукурузу, спорили, что завтра готовить — шашлык или рыбу.
Но в 1:30 ночи у Лёши зазвонил телефон.
— Опять она? — прошептала я.
— Угадала.
Я села, сон как рукой сняло. Может, у нас потоп? Иначе зачем звонить в такую рань?
Лёша включил громкую связь.
— Алло?
— Да вы издеваетесь?! — хриплый крик. — Опять ваш кондиционер орёт! Я всю ночь не сплю!
Мы переглянулись.
— Валентина Владимировна… Мы на даче. Квартира пустая.
— Врёте! У меня стены дрожат! Если сердце прихватит — в суд подам, лечить меня будете!
Она продолжала орать, пока не бросила трубку.
Утром попросила маму заехать в квартиру — вдруг правда что-то не выключили?
— Насть, всё глухо. Только холодильник шумит, если ухо приложить, — доложила мама.
Значит, дело не в кондиционере…
— Лёш, она просто издевается, — сказала я, когда собирались обратно. — Добавлю её в чёрный список. И звонок отключу — а то с ума сойдём.
Он кивнуС тех пор мы спим с открытыми окнами, не обращая внимания на крики за стеной, потому что поняли — иногда единственный способ сохранить свой покой — просто перестать слышать тех, кто этого не заслуживает.