— Ну что, дочка, обсудили? Вчера видела «Ладу» — новую, белую, с кожей. Красавица. Всего полтора миллиона, — голос Анны Петровны звучал будто небрежно, но за этим скрывался тонкий нажим.
— Мам… — Катя вздохнула и прикрыла ноутбук. — Мы же говорили. Ипотека, Саша болеет каждый месяц. Где я возьму полтора миллиона? Выбери что-нибудь попроще.
Из детской доносились смех и топот. Никита возился с Сашей: тот упирался, не желая надевать колготки. На часах — без двадцати восемь. Через десять минут Кате на работу. И вот эта история с машиной — как назло — всплыла именно сейчас.
— Возьмите кредит, — невозмутимо сказала Анна Петровна, доставая печенье. — Молодые, зарплаты хорошие. Прошу не на ветер, а на полезное.
Катя резко повернулась к матери, сжимая кулаки.
— А отдавать чем? Воздухом? Ты меня вообще слушаешь? У нас ипотека!
Анна Петровна фыркнула, скрестила руки и отвернулась.
— Да. У родителей Никиты машина есть, а я, значит, как последняя нищая.
Тут Катю прорвало.
— У них машина, потому что они сами её купили. Накопили, продали старую. Ни у кого не просили. А ты права получила — и сразу «Ладу» за полтора ляма?
— А почему я только сейчас права получила?! — вспыхнула Анна Петровна. — Потому что тебя растила, копейку на тебя тратила, тебе на образование откладывала! А теперь, когда появилась возможность, мне отказывают.
Катя взглянула на Никиту. Тот помогал сыну обуваться и выглядел усталым. Он, как всегда, молчал. Надеялся, что разберутся сами. Но по его губам было видно: ему это надоело.
— Мам, ты же сама боялась за руль садиться. Мы не чудовища. Но у нас не бездонный кошелёк, — в голосе Кати злость сменилась усталостью. — Мы и так тебе помогаем: коммуналка, лекарства, подарки…
Анна Петровна схватилась за сердце так театрально, будто вспомнила, что у неё давление.
— Понятно. Теперь каждый рублём мне припомнишь?
Катя шумно выдохнула. Во рту пересохло, ладони вспотели. Это был не первый разговор, но сегодня — особенно тяжёлый. Всё накопилось: недосып, больничные с Сашей, работа, долги…
И тут Анна Петровна добила:
— Если я буду с Сашей сидеть, когда он болеет — ты сможешь больше зарабатывать. Тогда и кредит потянем.
Катя замерла.
— Стоп. Значит, с внуком сидеть — только за машину? Раньше здоровье не позволяло, а теперь «Лада» лечит?
— Не передёргивай, — буркнула мать. — Ищу компромисс. Чтобы всем было хорошо.
— Компромисс — это когда уступают обе стороны. А ты торгуешься.
Анна Петровна резко повернулась и пошла к выходу.
— Ладно. Всё ясно. Живите без меня. И не звоните, когда бабушка понадобится.
Катя не побежала за ней. Села у окна, закрыла глаза.
Никита положил руку ей на плечо.
— Ты права, — тихо сказал он. — Жаль, что так вышло.
В квартире воцарилась тишина. Даже Саша притих.
— Бабушка больше не придёт? — спросил он.
Катя не знала. В сердце клокотали злость, усталость и детская обида. Сколько раз они помогали просто так — а теперь мать отказывалась видеть внука, пока ей не купят машину.
Прошло два месяца. Вроде всё наладилось. Саша ходил в сад, Катя работала, Никита пропадал на подработках. О бабушке не говорили, но её следы оставались: в игрушках, носках, рецепте пирога…
И Саша скучал. Сначала молча. Потом — с вопросами.
— Мама, бабушка уехала?
— Нет, просто занята.
— Раньше звонила, когда я болел. А теперь нет. Она меня забыла?
Катя придумывала отговорки, но голос выдавал неуверенность.
Однажды вечером Саша попросил:
— Можно позвонить бабушке?
Катя вздохнула, но разрешила. Гудки. Автоответчик. Саша набрал снова. И ещё. После четвёртого раза заплакал — тихо, не понимая, в чём виноват.
Катя обняла его.
— Зайка, бабушка, наверное, спит.
— Нет, — всхлипнул Саша. — Она меня не любит. Потому что мы не купили машину.
Катю будто ударили. Она прижала сына к себе. Как можно мстить ребёнку за «Ладу»? Это дно.
Позже на кухне соседка Галя спросила:
— Ты что, как в воду опущенная?
— Мама опять. Саша звонил — она не взяла.
Галя вздохнула.
— У стариков иногда обиды вместо мудрости. Ей одиноко. Ты была её смыслом, потом — Саша. Может, ты первая пойдёшь?
Катя промолчала.
— Ты не обязана. Но она не прийдёт первая — слишком гордая.
Прошёл месяц. В парке Катя сидела на лавочке, Саша бегал к горке. Вдруг услышала знакомый голос:
— Нет, мне интернет не нужен!
Анна Петровна шла вдоль аллеи в своей любимой дублёнке. Увидела Сашу. Замедлила шаг.
Саша заметил её, сорвался с места:
— Бабушка!
Анна Петровна растерялась. Но когда внук обнял её, сдалась.
Катя подошла.
— Здравствуй, мама.
— Привет, — ответила та, не отпуская Сашу. — Он вырос.
— Да. Как и некоторые обиды.
Анна Петровна вздохнула:
— Я думала, ты сердишься.
— Сержусь. Но внук — нет. Почему не звонила?
— Не хотела мешать. Раз я вам не нужна…
— Мам, мы тебя не бросаем. Но мы — семья, не банк. Будь с нами без условий.
Анна Петровна кивнула.
— Я соскучилась. По нему. По тебе. Даже по Никите.
— Знаю, — улыбнулась Катя. — Мы тоже.
Прошло несколько недель. Бабушка больше не упоминала машину. Просто приходила, играла с Сашей, лепила пельмени.
Однажды за ужином Никита пошутил:
— Ну что, мир-дружба? Приехала на «Ладе» или пешком?
Анна Петровна даже не подняла глаз:
— Ещё слово о машине — тесто сама раскатывать будешь. Животом.
Все рассмеялись. НикАнна Петровна протянула Кате тарелку с пельменями, и в этот момент Саша нечаянно рассыпал муку по всему столу, но все только рассмеялись, потому что теперь главным было не то, что их разделяло, а то, что их объединяло.