**10 марта**
Сегодня снова всплыл старый конфликт.
— Ну что, Леночка, подумали? — голос Галины Степановны звучал нарочито легко, но за этим скрывался привычный нажим. — Вчера видела «Ладу» в салоне — белую, с кожей. Всего полмиллиона.
— Мам… — Лена закрыла ноутбук и вздохнула. — Мы же уже говорили. Ипотека, Анечка болеет каждый месяц. Где я тебе такие деньги возьму? Выбери что-нибудь попроще.
Из комнаты доносился смех — Антон возился с дочкой, которая упрямо отказывалась надевать колготки. Без четверти восемь. Через десять минут Лене на работу, а этот разговор о машине снова встал как кость в горле.
— Берите кредит, — невозмутимо сказала Галина, потянувшись за пряником. — Вы молодые, зарплаты приличные. Я не на пустяки прошу, а на дело.
Лена резко развернулась, сжав кулаки.
— А отдавать чем, мама? Воздухом? Ты меня вообще слушаешь? У нас ипотека.
Галина фыркнула, скрестила руки.
— Угу. У родителей Антона машина есть, а я, как всегда, на обочине.
Тут Лену прорвало.
— У них машина, потому что они сами её купили! Накопили, не у кого не выпрашивали. А ты только права получила — и сразу «Лада» за полмиллиона?
— А почему я только сейчас права получила?! — вспыхнула Галина. — Потому что тебя растила, каждую копейку на тебя тратила! А теперь, когда у меня наконец возможность, мне от ворот поворот.
Лена взглянула на Антона. Тот застёгивал дочке сандалии, лицо усталое, но молчал. Как всегда. Надеялся, что они разберутся сами. Но по его сжатым губам было ясно — терпение на исходе.
— Мам, ты сама боялась за руль садиться! — голос Лены дрогнул. — Мы тебе помогаем: коммуналка, лекарства, подарки…
Галина схватилась за сердце с такой театральностью, словно только что вспомнила про гипертонию.
— Вот как! Теперь будешь каждой копейкой попрекать?
Лена тяжело выдохнула. Во рту пересохло, ладони влажные. Недосып, больничные, работа, долги — всё смешалось.
И тут Галина добила:
— Я могу с Аней сидеть, когда она болеет. Ты без больничных больше заработаешь — потянем кредит.
Лена остолбенела.
— То есть с внучкой сидеть ты согласна только за машину? Раньше здоровье не позволяло, а теперь — как рукой сняло?
— Не передёргивай! — буркнула мать. — Я просто ищу компромисс.
— Компромисс — когда обе стороны уступают. А ты торгуешься.
Галина резко повернулась к выходу.
— Ладно. Всё ясно. Живите без меня. И не звоните, когда бабушка понадобится.
Лена не побежала за ней. Села у окна, закрыла глаза.
Антон подошёл, положил руку на плечо.
— Ты права, — тихо сказал. — Жаль, что так вышло.
В квартире повисла тишина. Даже Аня притихла, уставившись на дверь.
— Бабушка ушла навсегда? Мы больше не пойдём к ней?
Лена не знала ответа. В груди клокотали злость, усталость и детская обида. Они столько раз помогали матери просто так. А теперь та отказывалась быть бабушкой, пока не купят машину.
**4 мая**
Прошло два месяца. Жизнь вроде наладилась. Аня ходила в сад, Лена работала, Антон пропадал на подработках. О Галине не говорили, но её следы оставались везде: в вязаных шарфиках Ани, рецепте её блинов, мягком зайце на кровати.
Аня скучала. Сначала молча. Потом — с вопросами.
— Мам, бабуля уехала?
— Нет, просто… занята.
— Раньше она звонила, когда я болела. А теперь нет. Она меня забыла?
Лена мямлила что-то про ремонт, сломанный телефон. Но в голосе не было уверенности, а в глазах дочки росла тревога.
**12 мая**
Вечер. Лена моет посуду, Аня смотрит мультики.
— Можно позвонить бабушке? — вдруг спросила дочка.
Лена кивнула. Может, на этот раз возьмёт трубку.
Гудки. Автоответчик. Аня набрала ещё раз. И ещё. Потом разрыдалась — тихо, по-взрослому.
— Зайка, бабушка, наверное, спит…
— Нет, — всхлипнула Аня. — Она меня больше не любит. Потому что мы не купили ей машину.
У Лены потемнело в глазах. Как будто нож в сердце.
**15 мая**
— Ты что, как в воду опущенная? — спросила соседка Люда, нарезая яблоки.
— Да мама… Аня плакала. Звонила — не взяла трубку.
Люда вздохнула.
— Старики иногда не мудреют, а обижаются. Думают, что им все должны.
Лена молчала.
— Но ей одиноко, — мягко добавила Люда. — Подруг нет, ты была её смыслом. Может, сделаешь первый шаг?
— Я не могу. Не после этого.
**20 июня**
Холодная суббота. Лена с Аней во дворе. Девочка бегает по горкам, Лена сидит на лавочке. В голове — Анин голос: «А бабушка нас любит?»
Вдруг сзади — стук каблуков. Знакомый голос:
— Нет, мне ваш интернет не нужен!
Лена обернулась. Галина шла вдоль домов в своей вечной кожанке. Лицо строгое, губы поджаты. Увидела Аню — замедлилась.
Девочка, зависшая на качелях, заметила бабушку. Замерла, потом сорвалась с места.
— Бабуля!
Галина растерялась. Но когда Аня обняла её, сдалась. Прижала внучку, закрыв глаза.
Лена медленно подошла.
— Привет, мама.
— Здравствуй, — Галина не отпускала Аню. — Она подросла.
— Да. И некоторые обиды тоже.
Мать вздохнула.
— Я думала, ты злишься.
— Я злюсь. А вот внучка — нет. Почему не звонила?
— Не хотела мешать…
— Мама, — Лена сдержалась. — Мы не банкоматы. Мы семья. Хочешь быть с нами — будь, но без условий.
Галина кивнула.
— Я соскучилась. По вам.
— Знаю. Мы тоже.
Они стояли молча. Ветер кружил листья. Аня то обнимала бабушку, то убегала, боясь, что та исчезнет.
**5 июля**
Галина большеПрошёл ещё год, и теперь по воскресеньям вся семья собиралась у Галины Степановны за большим столом, где пахло пирогами и детским смехом, а старая «Лада» так и осталась мечтой, которую заменило что-то гораздо важнее.