**Дневник Ольги**
Сегодня снова тот самый день, когда все валится из рук. Сижу на кухне, смотрю на гору немытой посуды и размороженную курицу, которую вряд ли успею приготовить. А тут еще Данила, мой пятилетний сын, тянет за рукав:
— Мам, ну когда мы пойдем играть? Ты же обещала!
Как объяснить ему, что это «скоро» никогда не наступит? Я вздыхаю, готовая сказать что-то успокаивающее, но он уже кричит:
— Опять не сейчас! Ты всегда так! — и убегает, хлопнув дверью.
Тут же просыпается наша младшая, Аленка, и заливается плачем. Я закрываю глаза, сжимая виски, и мечтаю хотя бы на час остаться одной. Без стирки, без каши, без вечных «мам» и «помоги».
Дети — это счастье, я знаю. Но иногда это счастье давит, как неподъемный мешок. У других есть бабушки, мужья, которые помогают. У меня — только я. Родители далеко, свекровь в офисе с утра до ночи, а муж Дмитрий…
Он приходит, когда дети уже спят. Ужинает, утыкается в телефон. А в последнее время между нами выросла стена. Разговоры стали редкими, взгляды — колючими.
— Ма-а-ам… — тянет Аленка из кроватки.
Бегу к ней, потом уборка, потом логопед для Данилки, прогулка, ужин, купание. Сил нет даже разогреть себе еду — глотаю чай и варю пельмени для Димы.
Он приходит в девятом часу, хмурый:
— Никто не встречает?
— Тише, Аленка спит…
— Понятно. Вошел — и сразу тишина! — бросает он и идет умываться.
Я ставлю перед ним тарелку, сметану, зелень. Он морщится:
— Опять пельмени? Ты решила меня ими травить?
— Завтра курицу сделаю…
— Не верю! — огрызается он.
Он даже не спрашивает, ела ли я сама. В последнее время его ничего не интересует.
— Как работа? — пытаюсь заговорить.
— Ну какая там работа?! — отмахивается он.
Я укладываю детей, возвращаюсь на кухню.
— Я спать. — Он уходит, даже не взглянув.
— Спокойной ночи… — шепчу в пустоту.
Раньше он целовал меня перед сном, мы пили чай, смотрели кино. Теперь между нами — холод.
Утром Дима будит меня криком:
— Опять овсянка? Ты что, сырники не умеешь жарить?
Я молчу. Некогда мне возиться с блинами. Да и вредно это — жареное с утра. Но он уже злится, обвиняет, кричит, что я плохая хозяйка.
— Ты бы хоть яйца купила!
— Забыла…
— Все забываешь! Сидишь дома, а ничего не успеваешь!
Я не выдерживаю:
— Твоя мать тебя против меня настраивает!
— Маму не трогай! — орет он и хлопает дверью.
После его ухода я плачу. Потом — завтрак, уборка, готовка. В парке встречаю подругу Катю.
— Оля, ты как тень! — хватает она меня за руку. — Муж не помогает?
Я отмахиваюсь. Но Катя настаивает:
— Идем с нами в ТЦ! Там новый детский городок.
— Нет, мы экономим…
— Да ладно! Я угощаю!
В торговом центре я вижу Диму. Он обнимает какую-то девушку, смеется. Сердце падает в пятки.
— Оль, да ты что?! — шепчет Катя.
Я закрываю лицо руками.
Вечером спрашиваю его прямо:
— Это твоя новая пассия?
— Ты еще и следишь за мной?! — кричит он. — Да, есть у меня девушка! Ты себя в зеркало видела? С тобой стыдно показаться!
— Я подаю на развод.
— Куда ты денешься, дура?!
Но я подала. Суд оставил детей со мной. Мы уехали к родителям в Тверь. Сняли квартиру, я нашла работу.
— Ты не имеешь права их увозить! — орал Дмитрий в трубку.
— Можешь приезжать. Но ты же не приедешь.
Он замолчал. Потому что знал — я права.
Теперь мы живем без него. И как ни странно — дышится легче.