**Богатый муж**
Тарас Ильич выгнал жену Надежду после измены, да так, что весь дом содрогнулся. Конечно, не оставил без гроша, но видеть её больше не желал — ни под каким предлогом!
— Сам виноват! Тарочка, ну прости меня! — лепетала Надя, теряясь в оправданиях.
— Совсем рехнулась в твои-то годы! — гремел он. — Позорить меня на весь район?! Радуйся, что просто за дверь выставил!
Наде было, как и ему, сорок семь. Благодаря его деньгам выглядела она максимум на тридцать пять. И это тоже злило Тараса! Кому вообще нужна баба под пятьдесят, если в неё не вбуханы миллионы?..
**Все истории из жизни**
— Тарочка, здорово! Чего молчишь? — окликнул его мужчина из далёкого прошлого, кажется, Вадим.
Тарас Ильич стиснул зубы. Вот наказание-то! Сколько лет он уже не жил в этом доме, а его всё узнают. Да ещё и местный алкаш, один из тех, с кем когда-то пил дешёвый портвейн во дворе…
Окно машины приоткрылось, и водитель Игорь тихо спросил:
— Помочь, Тарас Ильич?
Он лишь махнул рукой. Быстро зашагал к подъезду, игнорируя бывшего соседа. А ведь когда-то они были если не друзьями, то приятелями точно. Как давно это было…
— После развода-то хоть женился? Или всё холостяк? — не унимался Вадим.
Или не Вадим? Какая разница! Тарас полжизни старался забыть этот район. Когда-то они с этим Вадимкой и прочими неудачниками были просто пацанами. Гуляли, пили, смеялись. Лет тридцать назад, не меньше. А теперь он должен здороваться с опустившимися алкашами?
— Мама, я пришёл! — громко крикнул он, распахивая дверь.
— Тарочка! — радостно откликнулась она.
Почему она никак не согласится переехать к нему в огромный дом в Барвихе? Вцепилась в эту квартиру, будто в родовое гнездо, — не оторвёшь.
— Как дела, мам?
Светлана Фёдоровна в свои семьдесят девять была бодрой: ходила с палками по десять тысяч шагов в день, ловко заказывала продукты через приложение, смотрела фильмы на современной технике, подаренной сыном, и с удовольствием ругала «нынешнее кино — сплошной упадок». Дважды в год ездила на юг или в Европу. Типичная активная пенсионерка. Тарас гордился матерью, помогал ей с радостью. Но её упрямство насчёт квартиры выводило его из себя.
— Мам, ты всё ещё не передумала?
— О чём? — наивно переспросила Светлана Фёдоровна.
Она умела делать вид, что не понимает, когда это было выгодно. Тарас обожал мать, но её упрямство сводило его с ума.
— Ну как о чём?! Переезжай ко мне! Чтобы мне сюда не таскаться!
— Да кто ж тебя гонит? Хочешь — встретимся в центре.
Как она могла так легко об этом говорить? «Не таскаться»? Это же мать! Самый родной человек.
— Не могу я не приезжать! — твёрдо заявил он. — Мне же надо убедиться, что у тебя всё в порядке. Дома, со здоровьем…
— А здоровье-то тут при чём? Голова ещё на месте! — лукаво улыбнулась мать.
Тарас не сдержал ухмылки.
— Мам… Ты хоть можешь не обсуждать мою личную жизнь с соседскими кумушками?
— А я обсуждаю? — подняла брови Светлана Фёдоровна.
— Наверное, раз местные алкаши спрашивают, не женился ли я.
— Может, и правда женился бы! — вздохнула она. — Меньше бы меня контролировал.
— То есть, когда я приезжаю проведать тебя — это контроль?
— Ты не просто приезжаешь! Мне кажется, ты ждёшь, пока я совсем дряхлой стану, чтобы силком перетащить меня в свою Барвиху!
— Мама! — Тарас аж подпрыгнул от возмущения.
Мать встала и топнула ногой:
— Да! Силой! Ты не понимаешь, что я хочу спокойно дожить в своей квартире! В которой тебя вырастила, неблагодарный!
Тарас отшатнулся. Что на неё нашло?
— Я в другой раз зайду… — пробормотал он и направился к выходу.
— Надеюсь, хоть раз приедешь без этих своих уговоров! В твою Барвиху к нуворишам я не поеду! — кричала ему вдогонку мать.
Тарас жил в восьми километрах от Рублёвки, но Светлана Фёдоровна не вдавалась в детали. Для неё все западные окраины Москвы были пристанищем выскочек.
Мать всю жизнь преподавала в университете, заведовала кафедрой. Отца Тарас потерял рано — тому было всего пятьдесят два. Тогда он даже надеялся, что мать снова выйдет замуж, но она отрезала:
— После Сергея мне это неинтересно. В мире столько прекрасных занятий!
В те годы Тарас был счастлив в браке с Надей. Растил сына Стёпку. Но тот уехал учиться в Германию и не вернулся. А после развода, восемь лет назад, Тарас остался один. И вроде бы его это устраивало, но временами в голове закрадывалась мысль: а не повторяет ли он судьбу матери?
— Поехали, Игорь, — мрачно бросил он, садясь в машину.
Перед тем как тронуться, окинул взглядом двор — никого. Раньше этот район у ВДНХ казался ему престижным. Когда же он так зазнался?
— Домой? — спросил водитель.
— Нет, в офис. Дела остались.
Надо было изучить документы по «Вектору». Стоит ли вкладывать триста миллионов? Управляющий уже подготовил отчёт, но Тарас привык всё перепроверять.
В зеркале заднего вида он поймал взгляд Игоря. Тот явно сочувствовал.
— Что ещё? — огрызнулся Тарас.
— Вы много работаете, Тарас Ильич. Будь у меня ваши деньги, я бы уже на островах с сигарой отдыхал!
Тарас рассмеялся. С Игорем было легко — парень не стеснялся говорить что думал.
— Устал, что ли?
— Да нет, нормально.
— А то сходи в отпуск.
— На том свете отдохнём! — философски заметил Игорь.
— Ладно, чёрт с ним, с офисом. Домой.
По дороге Тарас размышлял, не пригласить ли на вечер какую-нибудь девушку. Желающих провести время с миллиардером хватало — молодых, красивых, умных. Но в глазах каждой читалосьИ когда он позвонил Наташе, та ответила с той самой обаятельной улыбкой в голосе, и Тарас вдруг понял, что счастье — это не миллиарды и не Барвиха, а просто кто-то, кто помнит, каким ты был в шестнадцать.