— Я тебе больше всех дала, значит, и требовать могу больше. Или ты забыла про квартиру?
Голос матери в трубке звучал резко, будто ножом резал по нервам. Света прижала телефон плечом, одной рукой помешивая гречку, а другой придерживая кастрюлю.
— Мам, мы же договорились. Мы с Иваном в субботу едем к его родителям в деревню, — старалась держать голос ровным Света. — Обещали помочь с огородом. У них дел полно.
— А у меня, значит, хозяйство само собой разберётся? — язвительно отрезала Галина, фыркнув. — Мужики в гараже запили, коробки тащить некому. Ты приезжай. Утром управимся — к обеду свободны будете. Тогда и майтесь со своими грядками.
Света опустилась на стул, чувствуя, как в висках застучало. Разговоры с матерью всегда были одинаковыми. Галина не просила — она приказывала. И аргументы у неё были тяжёлыми, как гири, с привкусом вечного долга.
— Мама, мы уже слово дали. Они и так редко нас видят. Не могу же я взять и бросить их, — повторила Света, хотя знала, что это бесполезно.
— Ах, вот как? — голос матери стал громче. — Значит, я всё для тебя сделала, а ты на других смотришь?
Света зажмурилась. Вот и началось.
— Свадьбу помнишь? Кто вам на квартиру деньги дал? Свёкор с тёщей? Да у них самих крыша течёт. Если б не я, ты бы и сейчас по съёмным квартирам моталась.
Иван, стоявший в дверях кухни, услышал достаточно. Он скрестил руки, прислушиваясь. Света почувствовала его взгляд и резко положила трубку.
— Всё слышал? — осторожно спросила она.
— Хватит, — коротко бросил он. — Пусть больше не звонит. Она нас что, в кредит купила?
Света хотела возразить, но слова застряли в горле. Каждый раз, когда мать напоминала о своих «вложениях», ей казалось, будто она не хозяйка в своей квартире, а арендатор.
Иван вышел на балкон, хлопнув дверью.
Света сидела, обхватив голову руками. Раньше она думала, что мать просто заботится. Но теперь понимала: это был не подарок, а инвестиция. И Галина регулярно напоминала о дивидендах.
***
На свадьбе Галина блистала. В платье алого цвета она выделялась среди гостей так, будто это она выходила замуж. Шикарный банкет, музыканты — всё благодаря ей.
Когда дошло до подарков, мать встала, высоко подняла конверт и громко объявила сумму — так, чтобы слышали все, включая свёкра с тёщей.
— Это ваш старт, — улыбалась она.
Света почувствовала, как Иван сжал её руку под столом. Его родители — Татьяна и Виктор — вручили свой конверт скромно, без цифр, но с теплом.
— Мы небогаты, но даром от души, — сказал Виктор. — Главное — берегите друг друга.
Галина в этот момент уже о чём-то оживлённо болтала с дальним родственником.
***
Прошло несколько недель. Общение с матерью стало редким и холодным. Иван наотрез отказался с ней говорить.
— Хочешь — ходи сама, — сказал он. — Я не намерен слушать, как мне «отрабатывать» её подачки. В моей семье нет места ростовщикам.
Слова задели, но Света молчала. Ведь он был прав.
Однажды она попыталась поговорить с матерью.
— Мам, мы благодарны за помощь, но благодарность — это не обязанность, — начала она осторожно.
Галина уставилась на неё, будто услышала нечто невообразимое.
— Как это? А долг? А стакан воды в старости? Детей растим не для красоты!
В сердце Светы что-то порвалось.
Она вспомнила, как выбирали квартиру. Нашли уютную однушку в Подольске — чистую, с ремонтом, в их бюджете. Но Галина настаивала:
— Возьмите двушку! Я добавлю. Потом скажете спасибо!
— Нам и эта подойдёт, — твёрдо сказал Иван.
Теперь Света была ему благодарна. Если б согласились, долг стал бы втрое больше.
Даже свёкры, обычно доброжелательные, стали холоднее. Виктор как-то за чаем язвительно бросил:
— Квартирка-то у вас, слышно, благодаря тёще? Ну, богатое у Светы приданое. Не то что у нас.
Оказалось, Галина в разговоре с роднёй бросала:
— Я им квартиру почти целиком оплатила. Свёкры-то нищие — куда им.
Свете было стыдно. Но виновата в этом была не она.
***
Однажды вечером, когда Иван листал новости, Света набралась смелости:
— Я будто меж двух огней. Но я не слепая. Я всё вижу.
Он отложил телефон.
— Её «помощь» слишком дорого нам обходится, — прошептала она. — Я не хочу вечно быть в должниках.
— Это уже не долг, — сказал Иван. — Это война, которая съедает нас по кусочкам.
Света кивнула. Он дал ей право сказать «нет».
— Всё. Хватит сделок под маской заботы, — твёрдо сказала она. — Если мама хочет общаться — ради бога. Но на манипуляции я больше не поведусь.
***
Галина не сдавалась.
— Света, забери тётю Катю с вокзала. В три ночи приезжает. Такси в такое время не найдёшь.
Опять не просьба, а приказ.
— Мам, мы не сможем. Ване рано вставать…
— Ну да, конечно, — фыркнула Галина. — К свёкрам — по первому зову, а мне к вам на приём записываться?
— Живите как хотите! — бросила она и разъединилась.
Следующая неделя прошла в тишине. Потом знакомая случайно обмолвилась:
— Ой, твоя мама такое говорит! Будто Ваня тебя из-за квартиры выбрал.
Света замолчала.
Они пошли к нотариусу и оформили дарственную на часть квартиры — ту, что покрывалась деньгами от свёкра. Справедливость.
Света написала матери:
**«Спасибо за помощь. Но помощь — это не кредит. Теперь четверть квартиры принадлежит Ивану. Хватит сплетен. И хватит считать нас своими должниками».**
Галина не ответила.
***
Прошло три месяца. Света стояла у мангала на даче у свёкра, переворачивая шашлык. Иван с Виктором чинили забор, ворча, но без злости. Татьяна нарезала салат, напевая.
Света вдруг поняла: вот так и должна выглядеть семья. Без цены на заботу. БИ даже молчание матери теперь казалось не потерей, а освобождением.