**Дневник Лёни Рыбкина**
Шлепнув будильник, я встал с кровати и босыми ногами побрёл на кухню. А там меня ждал настоящий шок. За столом, закинув ножку на ножку, сидела Олечка. На ней был лишь кокетливый кружевной фартук. От такого зрелища я даже зажмурился.
— Пупсик, ты проснулся! — вспорхнула она, как мотылёк, и повисла у меня на шее. — А я завтрак приготовила!
— Правда? И что же это? — спросил я, разглядывая нечто зеленовато-волокнистое.
— Ну как же, Лёньчик? Это брокколи на пару.
Я никогда не ел «брокколи на пару». Мой завтрак обычно состоял из чего-то более… земного.
— Может, майонезику добавим? — робко предложил я, с трудом жуя пресное месиво.
Но, увидев, как её брови поползли к переносице, я тут же отрёкся от своей идеи:
— Конечно, любимая! Без майонеза, так без майонеза!..
«За что мне такое счастье?» — думал я, доедая эту зелёную муку. Но мысль относилась вовсе не к брокколи. А к той, что восседала на кухонном табурете, сверкая голыми ногами. «Эта фея… волшебница… моя Олечка…»
***
Впервые я увидел её в театре, где работал осветителем уже лет тридцать. Однажды, чиняя софит, я направил луч на сцену — и там она! Хрупкая, воздушная, как видение. С тех пор покоя мне не было.
Нет, я не из тех, кто за каждой юбкой бегает! Хотя, работая в театре, сложно устоять. Но здесь я славился порядочностью. Может, за это самое небо и подарило мне Олечку?
***
Наспех побрившись, я начал одеваться.
— Дорогая, мне бы рубашку п… погладить… — робко пробормотал я.
Но «фея» была занята чем-то важным.
— Пупсик, а давай ты сам? — промурлыкала она, не отрываясь от телефона.
— Ну, сам так сам! — не стал спорить я.
Утюг, конечно, исчез. Поэтому я просто разгладил рубашку ладонями, чуть смочив их водой. Схватил инструменты, чмокнул Олечку и побежал на работу.
В трамвае осознал: что-то не так. В сумке не было завёрнутых в бумагу бутербродов или контейнера с котлетами. «Ладно, в буфете перехвачу», — смирился я.
***
«Пупсик, скинь пять тысяч. У меня маникюр!»
Смс от Олечки меня озадачила. Не знал, что маникюр может стоить столько. Но расстраивать её не хотелось, пусть даже живот урчал. «У Семёныча займу, если что», — подумал я, переводя деньги.
Через полчаса пришло второе:
«Купи по дороге авокадо и миндальное молоко! Чмоки!»
Из списка мне было знакомо только «молоко». Я блуждал по магазину, пока не обратился к продавщице:
— Вам сколько авокадо? — спросила она, направляясь к овощам.
— Килограмм… пожалуйста! — выпалил я, чтобы не выглядеть полным профаном.
На кассе я с тоской подумал, что займ у Семёныча теперь неизбежен.
***
Дома Олечка встретила меня в чём-то шёлковом и прозрачном. От её вида у меня голова закружилась.
— Лёнечка, я так соскучилась! — щебетала она, пока я складывал покупки в холодильник. — Что на ужин?
Я надеялся, она не услышит урчание моего желудка.
— Сейчас будет! — воскликнула она, и в этот момент зазвенел домофон.
— Лёнчик, спустись, забери доставку!
«Что за еду можно заказать за такие деньги?» — думал я, поднимаясь с лёгкой коробкой.
— Это суши! — объяснила Олечка, увидев моё недоумение. — Традиционная японская еда!
Мне суши не понравились, но Олечка была в восторге. Когда она ушла в спальню, я заглянул в холодильник в поисках хотя бы ложки щей. Увы, их там не было.
***
Утром завтрака не оказалось. Олечка спала.
— Пупсик, оставь семь тысяч… у меня шугаринг, — пробормотала она сквозь сон.
Я хотел возмутиться, но не знал, что это за процедура. «Может, медицинская?» — подумал я и устыдился.
— Конечно, дорогая! — сказал я и побрёл на кухню.
Нашёл подсохший хлеб и миндальное молоко. Авокадо так и осталось загадкой — есть его сырым или варить?
— Уже уходишь? — сонно спросила Олечка, листая ленту.
— Да. А ты когда на работу?
Она оторвалась от телефона.
— Ты чего? Какая работа? Я теперь твоя жена! Ты — добытчик, а я — хранительница очага!
***
Вечером я вернулся злой и голодный. На кухне лежал одинокий авокадо. В спальне Олечка красилась перед зеркалом.
— Мы идём в клуб! Там диджей из Бразилии!
— Я устал, Оль. Второй день не ел.
Она медленно повернулась.
— Так… значит, ты меня в клетку посадил? — зашипела она.
Я ретировался на кухню, но она не отставала:
— Ты меня загубил! Лучшие годы отнял! На этих твоих авокадо сдохну!
Она швырнула в меня фруктом. От удара я… проснулся.
***
На автовокзале я увидел Валю — мою настоящую жену — с сумками дачных грядок.
— Валюша! — закричал я, бежал к ней с огромным букетом.
— Лёнь, ты с ума сошёл? — прошептала она, принимая розы.
— Просто потому, что ты — лучшая жена!
Дома она поставила цветы в вёдро (вазы не нашлось) и сказала:
— Сейчас картошечку пожарю со свежим огурчиком!
Я поцеловал огурец прямо в «попку».
«Точно, спятил», — подумала Валя, но улыбнулась.