— Идите пока, я вас догоню.
— Где ты?
— На даче. Мама попросила подвезти.
На даче. В тот самый день, когда её сын впервые идёт в школу…
Марина стояла у раковины, сжимая мокрую тряпку так, что костяшки побелели. Не от воды, а от злости. На плите пригорала гречка, в спальне бубнил телевизор, а в голове крутилось одно: «Дача? Сейчас? Серьёзно?»
…Муж ушёл рано. Без разговоров. Просто хлопнул дверью, и квартира снова погрузилась в тишину. Марина подумала: может, вышел покурить или машину проверить. Сын проснулся, потёр глаза, в пижаме потопал в ванную.
Всё было как обычно. Кроме одного: папа не вернулся.
— Сережа, ты вообще в своём голове?! — выдохнула она, когда наконец дозвонилась.
— Мама срочно попросила, — оправдывался он. — Вы идите, я потом подъеду.
— Ага. Срочно. Прямо сегодня. В восемь утра. Первого сентября, — голос Марины стал холоднее, чем вьюга за окном.
— Ну ты же знаешь, как она… Не могу же я ей отказать. Быстро всё будет.
Марина замолчала. Потому что если бы она заговорила сейчас, сдержаться было бы невозможно. А истерика с утра — не то, что должен видеть первоклашка. Вместо ответа она просто положила трубку.
Пусть эта ноша останется на их совести.
— Мам, а папа где? — сын стоял в новенькой рубашке, сам застёгивая пуговицы.
Корявые движения, дрожащие пальцы, но ни слова жалоб.
— Бабушке понадобилось на дачу. Папа повёз её, — сказала Марина ровно, без сарказма.
— А он потом приедет? — в голосе звучала надежда.
— Не знаю, солнышко. Вряд ли.
— Он же знал, что у меня линейка?
Они обсуждали это всю неделю. Но мальчик, видимо, не понимал, как можно было поступить так.
— Знал, — тихо ответила Марина.
Сын опустил взгляд, молча сел за стол и уткнулся в планшет. В вазе стояли астры, которые он понесёт учительнице. У двери — новенький рюкзак с динозаврами. Всё было готово к празднику.
Всё, кроме семьи.
На линейке сын держался стойко. Не улыбался, не плакал, только сжимал мамину руку, пока вокруг шумели дети, бабушки, отцы с телефонами. У всех вокруг был праздник.
Марина тоже фотографировала, подбадривала. В горле стоял ком, но она улыбалась за двоих. Может, даже за троих. Но этого было мало.
Когда старшеклассники запускали в небо шары, пришло первое сообщение от свекрови: *«Сделай побольше фото. Вышли мне»*. Второе — через десять минут: *«Скажи, чтоб Ваня помахал мне»*.
«Помахал?» — Марина сжала кулаки. «Мысленно» — это так удобно. Никаких хлопот.
Она не ответила. Не потому что боялась ссоры. Просто… ей нечего было сказать этому человеку.
После линейки они зашли в кафе, заказали мороженое, потом гуляли в парке. План был другой: папа должен был свозить их в зоопарк. Но папа был на даче. С морковкой, а не с сыном.
— Мам, а можно я не буду отвечать, если бабушка позвонит? — спросил Ваня, когда в рюкзаке завибрировал телефон.
— Конечно, — Марина обняла его. — Я бы тоже не стала.
Она ничего не объясняла. В этом не было нужды. Сын просто прижался к ней, как будто хотел передать всю свою обиду через это объятие.
Внутри у Марины что-то окаменело. Поэтому когда муж позвонил, она не взяла трубку. Сын — тоже.
Переписались коротко.
— Ты ведёшь себя как ребёнок. Возьми трубку. Мама расстроена, — написал Сергей.
— Твой сын тоже, — ответила Марина.
— Ваня обиделся?
— Да. Потому что сегодня был его день. А вы выбрали свеклу.
Сергей вернулся позже, к девяти. Вошёл тихо, будто боялся разбудить кого-то. Ваня уже спал. Марина сидела с книгой, но не читала — просто смотрела в страницы, как в щит от пустоты.
— Может, завтра куда-нибудь сходим? Втроём? — предложил он. — В кино или в кафе.
Марина подняла на него глаза. Не улыбнулась, не кивнула. Просто вздохнула.
— Ты думаешь, это как работа? Перенёс сроки — и ничего? Ты был нужен ему сегодня.
— Я же не специально! — Сергей провёл рукой по лицу. — Мама попросила, я не мог отказать…
— А Ваня мог? Он ждал тебя до самого конца. Пока все не разошлись.
— Ты преувеличиваешь… — буркнул он. — Что тебе вообще не нравится?
Марина усмехнулась. Сухо, без радости. Для него это было обычным днём. Земля не разверзлась, никто не умер, просто Марина «надумала».
Он не понимал, что для неё это было предательством. Или не хотел понимать.
— Многое. Но главное — то, что ты не видишь, как ранил сына. Тебе кажется, что всё само пройдёт.
Раньше всё было иначе. Она вспомнила, как во время беременности Сергей сам сказал:
— Я хочу быть настоящим отцом. Не просто приходить и уходить.
Он учил Ваню кататься на коньках, мастерил с ним кораблики из коры, они вместе запускали воздушных змеев. Глаза сына горели, а Сергей смотрел на него, как на своё самое важное дело в жизни.
А бабушка тогда пекла блины. Пусть больше для себя, но всё же. При виде внука она таяла: «Какой у меня красавец! Весь в меня!»
Застолья были шумными, с салатами «под ёлку» и тортами в три яруса. Но когда гости уходили, оставались лишь усталые вздохи и фразы вроде: «Могла бы и помочь, а не в последний момент приезжать».
Ваня всё это чувствовал. Он был маленьким, но не глупым. Помнил, как бабушка обещала забрать его из садика и забывала. Как папа не пришёл на утренник, потому что «нужно было помочь маме перебрать банки».
Он помнил. И больше не спрашивал.
Просто замыкался. Теперь просил читать сказки маму, а не папу. Теперь только мама знала, что в садике ему нравится Лена, а с Петькой он поссорился. Он даже принёс ей сломанную машинку, хотя знал — она не умеет чинить. Но она умела решать все проблемы.
Все, кроме одной. Сын больше неОн больше не верил, что папа когда-нибудь выберет его.