— Ты опять купил не тот хлеб. Я же говорила — без зёрен, — Наталья швырнула буханку на стол, даже не взглянув на Дмитрия.
— Больше не было, — спокойно ответил он. — Ну чего ты заводишься? Обычный хлеб.
— У Алёши потом живот болит. Тебе-то легко рассуждать, не тебе ночью микстуру давать и сидеть с ним.
Дмитрий закрыл глаза, глубоко вздохнул. Поставил пакеты с продуктами у окна и опустился на табурет, будто стремясь держаться подальше от всего этого. Хотел быть ближе, но не находил сил.
В дверь позвонила Светлана. Пришла с пирогами и лёгкой улыбкой. В доме сестры её всегда охватывало чувство дежа вю: одни и те же заботы, но такие родные, домашние.
— Ну что, живёте? — спросила она, разглядывая кухню. — Тишина да спокойствие?
— Ага, как же, — усмехнулась Наталья, раскладывая покупки. — Сейчас только уроки, ужин, ванна. Да ещё и форму на завтра погладить. С утра верчусь, как белка в колесе.
— Спина пока не отвалилась? — пошутила Светлана, сбрасывая куртку.
Дмитрий молча кивнул ей и скрылся в спальне. Давно перестал влезать в женские разговоры.
— Ничего не изменилось? — тихо осведомилась Светлана.
— О чём ты?
— Ну, ты снова одна тут хлопочешь. А Дима в соседней комнате — тише травы.
Наталья махнула рукой, раздражённо закатив глаза.
— Не начинай. У нас просто… всё по полочкам. Я по дому и детям, он зарабатывает. Как у всех.
— Не про это. Он уже два часа как дома. Ты хоть слово с ним сказала?
— А что, я теперь обязана для него романтические ужины устраивать? У нас дети.
Кухня была тесная. Узкий стол, стулья с потрёпанными подушками, облупившаяся разделочная доска. На стене — расписание секций, выведенное аккуратным почерком Натальи.
— Для тебя дети — это конец всему остальному? — спросила Светлана.
Наталья пожала плечами.
— Просто не хочу, чтобы у них было… как у нас с тобой. Помнишь, как мама нас одних оставляла? И как отец бухал, пока она работала? Бардак вечный, в туалет зайти страшно было.
— Помню, — кивнула Светлана. — А ещё помню, как мы на полу валялись, мультики смотрели. Ты с мальчишками когда в последний раз вообще просто так время проводила?
Наталья отвела взгляд. Ответ был очевиден.
— Им английский нужен, математика, секция. Не мультики.
— А Диме ничего не надо?
Наталья бросила взгляд в коридор, нахмурилась.
— Он взрослый. Потерпит ради семьи.
Светлана замолчала, разглядывая сестру: фиолетовые мешки под глазами, волосы в небрежном пучке. Руки без остановки — открыть, закрыть, помешать.
— Ты его любишь? — вдруг спросила она.
— Ты что, с ума сошла?! Конечно! Просто сейчас не до этого.
— Десять лет уже не до этого. С тех пор как Алёша родился.
В кухню ворвался Артёмка. В пижаме, растрёпанный, как воробьишко.
— Мам, Алёха книжку порвал и говорит, что это я!
— Разберусь.
Наталья резко встала и ушла. Светлана осталась одна, но ненадолго — через пару минут появился Дмитрий. Будто ждал, когда жена уйдёт, чтобы налить воды.
— Тяжело? — мягко спросила Светлана.
— Да нет, ничего. Просто… иногда кажется, что если исчезну — она и не заметит, — тихо признался он.
— Заметит. Но может быть поздно.
Он пожал плечами, отвернулся.
— Я их люблю. Но здесь я будто мебель. Деньги принёс — и свободен.
Светлана не нашлась что ответить, а Дмитрий и не ждал. Просто ушёл обратно в спальню.
Наталья так и не вернулась. Застряла между порванной книгой, пыльными подоконниками и небрежно сложенным бельём.
Утро началось с перепалки у шкафа. Наталья, как обычно, утепляла всех.
— Алёша, надень ту куртку, с капюшоном.
— Мам, мне жарко! Мы же в ТЦ едем, там тепло.
— А пока идти будешь? Кто потом тебе сопли вытирать?
Артёмка вертелся у двери, натягивая носки поверх сапог — «чтоб не скользило». Наталья рявкнула, он дёрнулся, стал переобуваться. Дмитрий сидел в машине. Несколько раз предлагал помощь, но слышал одно: «Сама справлюсь».
В машине он спросил:
— Может, завтра вдвоём куда-нибудь? В кино, в кафе. Как раньше.
— Завтра? А дети с кем? — удивление в голосе Натальи сменилось раздражением. — Они же маленькие ещё!
— Им двенадцать и пять. Алёша бутерброды сам сделает.
— Да, и кухню спалит. Ты серьёзно? Они вон обуться нормально не могут.
В ТЦ дети потянули родителей в фудкорт. Наталья преградила путь рукой.
— Дома суп. От фастфуда потом живот болит.
— Мам, ну это же выходной, — вздохнул Алёша.
— Без обсуждений. У нас тут не демократия.
Через двадцать минут Артёмка начал ныть от голода. Алёша отказался мерить джинсы, и Наталья накричала на него так резко, что он замолчал, сжавшись.
Такое бывало и раньше. Но сегодня Дмитрий понял — хватит.
— Ты себя вообще слышишь?
— А ты? — она резко повернулась. — Ты вообще что-нибудь слышишь, кроме своих дел?
— Слышу, как ты с утра до вечера командуешь. Всем. Даже когда это не нужно.
— Потому что если не я — всё развалится!
— Всё уже развалилось, Наташа.
Они уехали раньше, чем планировали. Дмитрий молча вёл машину, Наталья смотрела в окно, дети затыкали уши наушниками.
Возле дома Дмитрий не вышел.
— Ты куда? — в голосе Натальи дрожали обида и паника.
— Мне нужно подумать. Один. Сегодня не жди.
— Что?! Ты нас бросаешь?!
— Нет. Просто больше не могу дышать по расписанию. Я муж, а не тумбочка.
Она растерянно смотрела вслед машине.
Дома Алёша заперся в комнате, АртёмкаПосле долгих месяцев попыток понять друг друга они наконец услышали тихий шёпот собственных сердец, и дом снова наполнился не только обязанностями, но и смехом.