– Ты серьёзно считаешь, что эта дворняга важнее наших детей?! – сорвалась Ольга, вытирая пятую лужу за день с кафельного пола.
Ковёр на кухне давно исчез. Когда стало ясно, что даже самые дорогие средства бессильны против упрямой привычки пса метить углы, Ольга просто скатала его и выкинула на помойку.
Но дело было не только в ковре. Муж открыл банку горошка, вывалил содержимое в миску – и бросил. И банку, и грязную посуду – в раковину. На столе – крошки, недопитая чашка с кофейными разводами и открытая банка сгущёнки, из которой торчала ложка. На полу – клочья синтепона и обрывки плюшевого мишки.
А убирать всё, конечно, предстояло Ольге.
– Не орай так, – буркнул Игорь, копаясь в холодильнике. – Она же просто собака. Не привыкла ещё.
Ольга выпрямилась. В её глазах стояло раздражение, копившееся неделями. Прищурившись, она сунула мужу в руки мокрую тряпку.
– Отлично. Тогда убирай за своей собакой сам. Напомню, это просто собака, а я – просто твоя жена. Просто мать твоих детей. И мы, просто твоя семья, задыхаемся от её «меток» и вони!
Ольга сердито пнула клок синтепона и направилась в спальню, обходя виновника беспорядка. Пёс Буян, огромный, рыжий, с виноватыми глазами, сидел в дверном проёме и наблюдал. Не скулил, не прятался. Будто и не думал извиняться.
Она вспомнила, как всё началось…
…Два месяца назад Игорь вернулся домой с этим лохматым комком проблем.
– Витёк уезжает. Надолго, – начал он. – Говорит, с собакой никак, куча заморочек. А я подумал… Буяну же семья нужна. И детям полезно – ответственности научатся. Вообще, офигенная идея.
Игорь тогда улыбался так, будто спас мир. А Ольга чувствовала себя так, словно муж усыновил кого-то, даже не спросив её.
– Ладно. Допустим, она останется. Но кто её будет выгуливать, кормить, убирать за ней? – она уже знала ответ.
– Вместе. Мы же семья. Ну, только с прогулками проблема… Ты ж раньше возвращаешься. Возьмёшь на себя?
Ольга тяжко вздохнула, но кивнула. Она догадывалась, чем это кончится, но отказать не могла. Оставалось надеяться, что интуиция ошибается.
Увы, опасения оправдались…
Ольга старалась. Купила игрушки, дорогую миску, смотрела ролики о дрессировке. Буян в ответ демонстративно разворачивался к ней задом. Хозяином для него был Игорь. Остальные – просто фон.
За первые недели Буян ободрал обои, сгрыз ножку стола, порвал все диванные подушки. А уж сколько «сюрпризов» он оставил по квартире…
Сначала Игорь выгуливал её по утрам, но вскоре все заботы легли на Ольгу. Теперь она мыла лапы, вычёсывала шерсть, кормила… А муж лишь добавлял хлопот.
Вот и сейчас он молча лёг, отвернувшись. Да, лужа, наверное, исчезла – она слышала шум пылесоса. Но Ольга была готова поспорить: на столе и в раковине – всё тот же бардак.
А завтра – та же история.
– Послушай, Игорь, – не выдержала она, повернувшись к нему. – С тех пор, как ты привёл Буяна, я не живу. Я выживаю.
Муж не шелохнулся. Притворялся, что спит, хотя Ольга знала – он слышит.
– Я выгуливаю её утром, потому что ты спишь. Днём – в свой обед. Вечером – потому что прихожу раньше. Убираю, кормлю, делаю всё, что должен делать ты. А взамен – твоё ворчание и её рык. Это нормально?
Игорь вздохнул. Спорить было нечем. Дети первые три дня играли с псом, а теперь лишь гладили его мимоходом.
– Ты преувеличиваешь. Она не такая уж и трудная.
Ольга стиснула губы. В этот раз она не собиралась отступать.
– Знаешь, мне надоело. Выбирай: либо я, либо собака.
Муж перевернулся на спину, уставился в потолок, затем поднялся и начал собирать вещи.
Ольга молча смотрела, как он натягивает куртку и берёт поводок.
– Я друзей не бросаю. Мы пока на дачу. Остынешь – вернёмся, – пробормотал Игорь на прощание.
Она не стала удерживать. Лишь проводила взглядом его спину – ту самую, которую когда-то гладила перед сном. Теперь это была спина чужого человека.
Дверь закрылась. Ольга фыркнула. За двадцать лет брака она и не подозревала, что он такой принципиальный. Друзей не бросает, а семью – пожалуйста?
Потом в голове стало тихо. Больше не нужно вставать на рассвете, чтобы выгулять пса. Не нужно мыть миски, не нужно смотреть под ноги.
Горько… и легко.
…Прошло три месяца. Иногда Ольга ловила себя на том, что дышит полной грудью. Не только потому, что исчез собачий запах. Просто стало легче.
Дети скучали, но не делали из этого трагедии.
– Мам, а я теперь могу подруг пригласить? – спросила дочь на третий день.
– Конечно. Набрасываться на них теперь некому.
Сын, правда, снова оставлял кроссовки в коридоре – ведь больше никто не грыз шнурки. Но это мелочи.
Они переклеили обои. Криво, но лучше, чем дыры. Выбросили рваные одеяла, купили новые шторы – тёплые, медового оттенка.
Квартира будто вздохнула.
– Мам, завтра же выходной? – спросил сын за завтраком.
– Почти, – улыбнулась Ольга. – С утра к бабушке заскочу. А потом – вся ваша.
Теперь у неё были выходные.
А Игорь своей «свободой» не радовался.
Дача, годами стоявшая без дела, оказалась не такой уютной, как он думал. Окна пропускали ветер, из крана сочилась ржавая вода, а туалет был во дворе.
Сначала он видел в этом романтику. Он и пёс против мира. Непонятые, но несломленные. Буян должен был стать символом его стойкости.
Но пёс оставался псом.
Он выл, грыз тапки, портил мебель. А ночью лез в кровать, толкался, храпел. Игорь чувствовал себя не героем, а загнанным отцом трёхлетнегоИ когда однажды ночью Буян громко заскулил под дверью, Игорь впервые за долгое время задумался, а стоило ли упрямство тех жертв, на которые он обрёк себя и тех, кто его любил.