Такси мягко катилось по мокрому асфальту, омытому осенним дождём. Пожилой водитель не спеша вёл машину по знакомым улочкам Нижнего Новгорода, украдкой поглядывая в зеркало на пассажиров.
Молодая женщина держала на руках младенца лет пяти-шести месяцев, поэтому адрес — городской детский дом — слегка насторожил шофёра.
Родители ребёнка выглядели счастливой парой: он — высокий, статный военный в форме капитана ВКС, она — красивая девушка с огромными голубыми глазами и светлыми волосами, рассыпанными по плечам.
— Костя, цветы! — напомнила она.
— Помню, Оль, помню, — ответил он и попросил водителя: — Дядя Миша, остановите у цветочного.
Военный вышел и, не обращая внимания на ветер, направился к лавке. Водитель проводил его взглядом и спросил:
— Муж?
— Муж, — счастливо улыбнулась она, поправляя шапочку на малыше.
— Ребёнок красивый, вы сами — в порядке. Чего ж в детдом? — с лёгким укором поинтересовался водитель.
Девушка сначала не поняла, а потом широко раскрыла глаза и прошептала:
— Боже… Вы что подумали?..
— Да так… В наше время всякое бывает, — затем смягчился: — Ну, так зачем туда?
— Я там росла. Семь лет, потом меня удочерили. А муж — Константин, пять лет провёл там же.
— У Людмилы Петровны? — водитель заулыбался, — Вот оно что! И вы, значит, с поезда сразу к ней? Молодцы!
— А вы её знаете? — оживилась женщина.
— Да кто её не знает!
Шофёр уже собрался рассказывать, но дверь открылась, и в салон вплыл огромный букет алых роз.
— Оля, смотри, какие в нашем городе цветы! — военный сиял от гордости.
— Костик! — ахнула Ольга, — Ты даже мне такие не дарил!
— Ну что ты, — засмеялся он, — Такие только у нас! А когда мы вдвоём последний раз здесь были?
— Вместе? Лет десять назад…
***
Людмила Петровна сидела в кабинете, кутаясь в тёплую шаль. В здании было жарко, но расставаться с мягкой тканью не хотелось.
Выпала свободная минутка: старшие дети в школе, у младших — тихий час. В коридорах непривычно тихо, только на кухне звенит посуда — готовится обед.
Она перелистывала альбом с фотографиями. Мальчики, девочки, уже взрослые… Каждого помнила по имени, даже седых мужчин и женщин называла ласково — Сашенька, Лёшенька, Ирочка…
Вот — Оля Новикова, теперь — Соколова. Хороший человек, Вадим Геннадьевич, удочерил её лет пятнадцать назад…
А вот — Костик. Где ты, Костик? Окончил Суворовское, поступил в лётное. На фото — курсант. Мечтал стать ветеринаром, как Сергей Николаевич. Тоже сердце забрал, проказник…
Шаги в коридоре. Стук в дверь:
— Войдите! — О Боже! Огромные розы! А кто за ними?..
— Костик! Родной мой! — Букет упал на пол, — Где же ты был, сынок?
— Людмила Петровна, ну что вы… Вот же я. Писал редко, служба… Я не один. Жена — Оля. И дочка — Люся…
— Оленька! Да возьми ребёнка, Костя! Дай обниму её…
Когда все успокоились, гости разделась, спящего ребёнка уложили на диван, а сами сели за стол.
— Как же вы сохранили чувства? Так долго в разлуке… Вадим Геннадьевич тепло о тебе отзывался, Костя.
— Я слово дал, Людмила Петровна. А я его держу!
— Уже слышала такое, — засмеялась она. — Оля, а как у тебя?
— Счастливо! — лицо светилось искренностью, — Окончила мединститут, теперь педиатр, как папа. А с Костей мы всегда были рядом, даже когда далеко… А вот — наша Люсенька. Имя даже не обсуждали.
— Здравствуй, Люсенька, — наклонилась над малышкой Людмила Петровна, — Расти счастливой. Дед уже видел внучку?
— Нет, сразу к вам… — виновато улыбнулась Ольга.
— Позвоните ему от меня, а то сердце прихватит от радости, — затем повернулась к Константину: — Ну, поздоровайся с Мамкой, она тебя ждёт.
Костя обернулся. На полу, не мигая, смотрела на него трёхцветная кошка. В груди сжалось, как в детстве, в том старом доме, где он впервые её встретил.
Кошка медленно моргнула, подошла, прыгнула на колени, поставила лапки на погоны и потёрлась мордочкой о его щёку, громко мурлыкая.
— Мамка, родная… — гладил он её, прижимаясь лицом к шёрстке, — Я тебя не забыл…
— Половину детей она вырастила, — рассказывала Людмила Петровна, — Все её помнят. Когда год назад заболела — весь детдом под клиникой Сергея Николаевича стоял. Слава Богу, пронесло…
На диване заворочалась Люся. Кошка, извинительно муркнув, спрыгнула и улеглась рядом. Девочка затихла.
— Скоро мы с ней — на пенсию, — вздохнула Людмила Петровна. — Пора. Вадим своего Тома уже отправил отдыхать. Теперь на батарее греется. И нам время.
— Томка… — улыбнулась Ольга, — Как по нему скучаю…
До вечера гостили в детдоме. Мальчишки облепили Костю, расспрашивали о службе. Почти все решили стать лётчиками.
— Это непросто, пацаны, — говорил он, — Но если решили — держитесь. И не обязательно в небо. Главное — людьми быть, чтоб Людмила Петровна гордилась!
А кошка Мамка смотрела на него, щурила жёлтые глаза и мурлыкала в такт.
Ушли под вечер, пообещав зайти перед отъездом. И всегда заглядывать, когда в городе.
— Слово даю! — сказал Костя.
Людмила Петровна и Ольга рассмеялись, а Мамка провожала его взглядом, как провожала многих ребят, которых утешала ночами, не давая пролиться детским слезам.