Ещё одна ночь в их маленькой московской квартире. Артём сидел, склонившись над стаканом холодного чая, его пальцы нервно барабанили по столу. В ушах ещё звенел вчерашний скандал, а в груди клубился ком обиды. Он пришёл домой за полночь, измотанный авралом в офисе, где цифры в отчётах путались перед глазами. И тут — горы немытой посуды, крошки на диване, кошка Маркиза, требующая еды.
— Катюша, ну как можно жить в таком бардаке?! — сорвался он, и тут же пожалел.
Его крик повис в воздухе, и Катерина лишь вздрогнула, продолжая перебирать пуговицы на своём старом халате. Но Артём заметил, как слёзы капнули ей на колени. Он хотел обнять её, но вместо этого продолжил выливать усталость словами, острыми как лезвие.
Катя сидела, сжимая в руках подушку. Сердце колотилось, будто хотело выпрыгнуть из клетки груди. Ещё вчера они смеялись над глупым сериалом, а сегодня — опять эти упрёки, этот вечный круговорот.
— Почему? — шептала она, глядя на потолок, где треснула штукатурка. — Почему я должна быть и кухаркой, и уборщицей, и ещё успевать на трёх работах?
Каждый день одно и то же: он приходил, бросал портфель, требовал ужин, даже не спросив, как её день. А если она осмеливалась купить себе эти дурацкие серебряные серёжки за пять тысяч рублей — сразу скандал. «Опять транжиришь наши деньги!» — кричал он, забывая, что «их» деньги она зарабатывала тоже.
Взгляд упал на его грязные носки, валявшиеся рядом с диваном. Они лежали там третий день, будто издеваясь. «Ну конечно, Катя же сама догадается», — ёкнуло в голове. Фразы Артёма вертелись, как заезженная пластинка: «Ты же дома сидишь!», «Не нравится — вали!».
— Хватит, — прошептала она, глядя в зеркало. На ней было лицо, которое она перестала узнавать. — Я не служка. Не мебель.
Она встала, подошла к окну. За ним — Москва, огни, чужие жизни. Где-то там была и её жизнь, настоящая. Там, где можно купить книгу, не оправдываясь. Где не надо мыть чужую кружку с прилипшей засохшей заваркой.
— Завтра, — сказала Катя в темноту. — Завтра скажу. Пусть сам варит свою гречку.
Ночь тянулась, как смола. Она ворочалась, представляя пустую квартиру в Мытищах, которую присмотрела. Там будет только её плед, её чашка с матрёшками. И тишина.
Утро пришло с морозцем. Артём храпел, свернувшись калачиком. Катя аккуратно погладила его рубашку — последнюю. Потом положила её на спинку стула, где он её обязательно найдёт. Сегодня всё изменится. А там — посмотрим.