Безысходная роль
Алина впервые задумалась о разводе через полгода после свадьбы. Но тест показал две полоски, и мысль утонула в волнах утреннего токсикоза.
Впервые она увидела Дмитрия в баре, куда её затянули бывшие подруги из хореографического училища – «просто развеяться». Уверенный в себе мужчина с дорогими часами сидел у стойки, просматривая документы, и показался ей человеком из другого мира.
«Ты слишком красива, чтобы грустить», – сказал он, когда она осталась одна – подруги ушли попудрить носы.
Он говорил что-то ещё, но Алина не помнила слов. Запомнила только голос – тёплый, как дорогой коньяк, с бархатными нотами.
Дмитрий был старше на восемь лет, владел долей в семейном бизнесе по продаже бытовой химии. Алина привлекла его тем, что выглядела в этом баре чужой – хрупкой, неопытной, будто случайно заблудившейся.
Она выросла в бедной семье, всё детство мечтала о балете, но травма перечеркнула мечты, и она стала тренером.
Молодая, бедная, наивная. Идеальная кандидатура на роль жены. Вечером он сказал матери:
«Кажется, я нашёл девушку, которая родит тебе внуков».
Через три месяца Дмитрий сделал предложение. Мать Алины плакала от счастья:
«Наконец-то ты будешь при деньгах!»
Будущая свекровь, Татьяна Васильевна, осмотрела невесту, будто породистую лошадь:
«Хорошая девочка. Берём».
Свадьбу полностью организовала семья жениха.
«Ты не против синего торта?» – спросила свекровь. «Это фирменный цвет нашего бизнеса».
Невеста улыбнулась:
«Конечно, как скажете».
В медовый месяц молодожёны полетели на море. Уже в самолёте Дмитрий предупредил:
«Мама волнуется, если я долго не на связи. Звонить будем дважды в день – утром и вечером. Записывай впечатления или фотографируй – мама любит детали».
После возвращения началась новая жизнь.
«Мама просила передать», – Дмитрий положил перед ней кожаную тетрадь. «Список наших семейных традиций».
Алина листала страницы:
*5 января – день тёти Нади. Цветы: белые хризантемы.
23 февраля – поздравить дядю Валеру. Лучший подарок – коньяк.
Первое воскресенье июня – выезд на шашлыки.
Каждое воскресенье – семейный обед. Дресс-код: строгий.*
Расписание было плотным и не допускало отклонений.
«А как же мои дела?» – робко спросила она.
Дмитрий рассмеялся, потрепав её по волосам:
«Твои дела – теперь наши дела, крошка».
Через неделю она осознала серьёзность своего положения.
«Ты куда?» – Дмитрий преградил ей путь в прихожей.
«На курсы массажа… Мы же договаривались».
«Нет. Маме сегодня нужна помощь в магазине».
«Но я…»
«Алина», – он мягко поднял её подбородок. «Мы семья. У нас семейный бизнес. Ты хочешь быть его частью?»
А в воскресенье за обедом свекровь сказала:
«Бросай работу в фитнес-клубе. Ты неплохо справилась в магазине, а кассира не хватает».
«Но я…»
«Ты же хочешь быть полезной?» – свекровь подняла бровь и посмотрела на сына.
Дмитрий молча кивнул, разрезая стейк. Вопрос, как всегда, обсуждения не подлежал.
Той ночью Алина впервые подумала о разводе. Вернее – о побеге. Лежала в ванной, слушая, как капает вода, и представляла, как скажет родителям, что ошиблась и не хочет быть безмолвной куклой.
«Ты с ума сошла? Хочешь обратно в нищету? Он же тебя содержит!» – мысленно услышала она голос матери раньше, чем открыла рот.
Потом появились две полоски, и Алина осталась.
Куда ей было деваться?
***
К рождению второго ребёнка она научилась варить борщ так, как любит свекровь, не вздрагивать, когда Дмитрий задерживался «на совещаниях», носить радостную улыбку и отвечать «всё хорошо» на расспросы знакомых.
Единственная, кто знал правду, была подруга детства Оля.
Она знала, что Алина покупает две тюбика крема – один для отчёта свекрови, другой для себя, что встречается с ней тайком, если удаётся выкроить время, что без разрешения не может даже съездить к родителям. Что «счастливая жена и мать» – лишь маска, которую она носит ценой душевных сил.
«Ты же задыхаешься! Ненавидишь эту работу! Сама говорила, что свекровь проверяет кассу после тебя!» – вновь завелась Оля.
«Это нормально», – пожала плечами Алина.
«А как же массаж? Ты ведь мечтала работать с людьми!» – почти кричала подруга.
«Это было давно».
«Твой Дмитрий тебе изменяет!»
Это была правда. Сначала Алина лишь подозревала, но на юбилее свекрови заметила, как он смотрит на одну из гостей. Жену партнёра. Потом нашла их в подсобке – он поправлял галстук, она смеялась, приглаживая волосы.
«Это ничего не значит», – сказал Дмитрий позже, вручая ей серьги с бриллиантами. «Ты же умная девочка».
Конечно, она рассказала Оле. Единственной, кто знал её настоящей.
Алина вздохнула, покрутила чашку:
«Выбора нет, Оль. Уже поздно. Ради детей…»
«Дети всё видят! Ты думаешь, они не замечают, как ты несчастна? Ошиблась – иди дальше. Жизнь слишком коротка, чтобы добровольно гнить в этом аду».
«Может, они правы, и я просто капризничаю? Может, смириться?» – голос дрогнул. «Вроде же всё хорошо. Дом, деньги… дети…»
«Хорошо?! Да ты уже десять лет боишься лишнее слово сказать! Это нормально? Кто рыдал в трубку, когда он в пятый раз «уехал в командировку» в твой день рождения?»
Алина истерично рассмеялась:
«Зато свекровь подарила сертификат в спа. Сказала, надо привести себя в порядок».
Оля схватила её за руку:
«Слушай, у меня свободная комната. Переезжай хоть завтра. Мы с…»
«Нет». – Алина резко встала, опрокинув стул.
Вечером, разбирая сумку, она нашла записку:
*«Когда надоест быть удобной – звони. Всегда».*
***
Прошло ещё пять летИ тогда она взяла телефон, набрала номер Оли и сказала: “Завтра я переезжаю”.